Мальчик, который видел демонов - Кэролин Джесс-Кук

– Что она делает? – спросил я Руэна.

– Увидишь.

Я рвался к маме, однако хотелось остаться и посмотреть, что произойдет.

Из-под матраса мама осторожно достала толстую книгу. Когда открыла, я увидел, что она проделала дырки в страницах и спрятала в них круглые белые таблетки, много таблеток. Она посидела с книгой на коленях, перевела взгляд на открытую дверь, вновь посмотрела на книгу. Я закричал: «Мама, не делай этого!» – потому что знал, о чем она думает. Открыл глаза, но «картинка» исчезла, и теперь я видел только оранжевую дверь туалета с черными надписями и ржавеющей ручкой. Закрыл глаза, и вновь появилась мама, только в книге уже не было круглых белых таблеток. Она пила воду и плакала. Затем потерла лицо и тяжело вздохнула.

«Я люблю тебя, Алекс. Без меня ты будешь гораздо счастливее».

Я кричал и кричал, а потом открыл глаза, с трудом поднялся, распахнул дверь и выскочил в коридор. Мне требовалось добраться до нее. Каждый раз мне удавалось ее остановить, но сегодня я мог опоздать. Я побежал, но чувствовал, что ноги не могут разогнаться до нужной скорости, их словно сделали из кубиков «Лего», и мне приходилось тащить их за собой.

Я уже находился в длинном белом коридоре, и с потолка падали длинные белые лучи, напоминающие зубы. И никого вокруг, ни единой души.

– Помогите! – закричал я, но едва расслышал собственный голос. Я оглядел коридор из конца в конец.

Внезапно лампы моргнули, и коридор заполнила темнота. На улице шел дождь, капли шипели, ударяясь по стеклу, и я очень испугался. Никто не мог мне помочь.

Я закрыл глаза, заметил, что мама спит в кресле, и заплакал.

Когда открыл, увидел темную тень в дальнем конце коридора. Она напоминала большой черный шар, зависший в воздухе, потом начала расти и расти, пока не лопнула и не растеклась по полу черной нефтяной лужей. Я чувствовал, что не могу двинуться. Стоял, как вкопанный. Даже если бы здание взорвалось, все равно остался бы на месте. Мог думать только о маме. Наблюдал, как лужа расширяется, добирается до стен, ползет по ним вверх, и вдруг сообразил, что это.

Черная жидкость ползла по стенам, а потом выплеснулась с них в воздух. Капли столкнулись, упали на пол и уже поднялись Руэном-Монстром. Головой он доставал до потолка, телом перекрыл чуть ли не весь коридор, лишь глаза оставались маленькими и желтыми, а кожа цветом напоминала смесь черного и лилового. Не было у него ни ушей, ни носа, ни волос, а рот-пещеру в огромном количестве заполняли острые желтые зубы.

Тут я услышал его голос в голове, мягкий и добрый.

– Алекс, твоя мама очень, очень больна. Что ты сделаешь, чтобы помочь ей?

Я повернулся и попытался побежать к другому концу коридора, но ноги отказывались меня слушаться. Я успел миновать лишь четыре двери, когда Руэн вновь возник передо мной. На сей раз в образе Старика, с руками, заложенными за спину, и я видел черную нитку, которая висела из пиджака и ползла по полу.

– Алекс, твоя мама может умереть. – Эти слова он произнес с таким видом, будто я нес за это ответственность, будто вина лежит на мне.

Я заплакал и закричал:

– Помогите!

Руэн протянул ко мне руку.

– Я здесь, я помогаю тебе.

Я чувствовал, что попал в ловушку. Повернулся к нему спиной, чтобы побежать, но одной ногой зацепился за другую и упал, вытянув перед собой руки, ударился лбом об пол. Хотел подняться, но сил не хватило. Прижался щекой к полу, такому холодному, что тело онемело. Руэн стоял надо мной.

– Время еще есть. Но действовать надо быстро. Поднимайся, поднимайся.

Я перекатился на спину. Смотрел на него снизу вверх. Чувствовал, что все кончено, во мне ничего не осталось, внутри я пуст.

– Ты демон, – напомнил я ему. – Демоны вредят людям, а не помогают им.

Руэн ухмыльнулся.

– Тебе помогаю только я или нет?

Я посмотрел на потолок. Лампы мерцали, пытаясь включиться. Я задался вопросом, есть ли там ангелы. Или Бог.

– Помогите мне, – прошептал я.

– Я помогаю тебе, – произнес Руэн, прохаживаясь вокруг меня с заложенными за спину руками. – Твоя мама будет жить. Тебе надо сделать только одно, Алекс. Как думаешь, ты сможешь сделать только это одно?

Слезы по обеим щекам стекали мне в уши. Я прижал руки к груди, ощущая каждый вздох и выдох, и мне хотелось передать эти вдохи-выдохи маме. Больше всего мне хотелось не дать ей умереть.

Руэн наклонился ко мне так близко, что я уловил его запах. Обычно я от него задыхался, но не в этот раз. Он вложил что-то холодное и острое в мою руку.

– Ты помнишь, как обменивался открытками с другими мальчиками в старой школе, Алекс?

– Да.

– Это тот же обмен открытками. Чтобы твоя мать осталась в живых, тебе следует послать кого-нибудь на ее место.

Я закрыл глаза. Знал, чего хочет Руэн.

– Ты желаешь, чтобы я кого-то убил?

Руэн перестал ходить.

– Разве ты не хочешь, чтобы твоя мать жила, Алекс?

Я медленно сел, посмотрел на то, что он вложил мне в руку. Поначалу решил, что это стеклянный нож. Поднес поближе к глазам и понял, что это отбитая ручка стеклянной кружки. С таким острым краем, что на подушечке пальца появилась капелька крови через несколько секунд после того, как я легонько постучал по нему. Руэн улыбнулся.

– Я не могу этого сделать, – прошептал я, но в голове вновь возникла мама, хотя я и не закрывал глаз. Я увидел ее руку, бессильно упавшую с подлокотника, и пусть даже она спала, глядя на эту повисшую плетью руку, я понимал, что она умирает.

Во рту пересохло, глаза горели, и я чувствовал, будто падаю. Я подумал о своем папе, моем настоящем папе, и том, что он сказал Руэну: «Мой сын оплатит мой долг». И я вспомнил о маме, сидящей на качелях рядом со мной, поднимающихся все выше, и выше, и выше. Она смеялась. Когда она смеялась, мое сердце буквально выпрыгивало из груди. Я хотел снова услышать ее смех.

Наконец я прошептал:

– Кого мне убить?