Моя чужая дочь - Сэм Хайес

У Луизы, конечно, осталась масса вопросов к хозяевам, но, даже понимая это, Роберт не мог больше здесь оставаться. Он был сыт по горло информацией, он и надеялся, и боялся, что Луиза тоже сложит два и два. Нужно убраться из этого дома и постараться вырвать наконец чертов нож из сердца. И только тогда можно позволить себе думать о Руби и ее шатком будущем.

— Мне очень жаль, что вы потеряли дочь, — напоследок сказал он Василу Вайстраху, вынул из портмоне визитку и оставил на подносе. — Если что-нибудь вспомните, если захотите поговорить — звоните. — Роберт кивнул Ирене Вайстрах и зашагал к выходу, в душе умоляя Луизу отбросить профессиональное любопытство и выйти вместе с ним.

Он вернулся тем же путем, в обход дома. Ткнув в кнопку брелока, разблокировал двери «мерседеса» и не оборачивался, пока Луиза не остановилась рядом. Он не желал ни минуты лишней торчать на этой беспросветно-унылой улице, среди уродливых домов.

— Ну и вид у тебя. Будто с призраком столкнулся. — Луиза защелкнула ремень безопасности и, надев солнечные очки, повернулась к Роберту: — Сам посмотри.

Роберт бросил взгляд на двойное отражение в ее зеркальных стеклах.

— Так и есть.

И машина резко рванулась вперед.

Роберт позвонил Луизе на мобильный, хотя она находилась за стенкой, в соседнем номере. Он не собирался оставаться в Нортгемптоне на ночь, как не собирался и тревожить Луизу — по крайней мере, до утра. Они сошлись на том, что обоим необходим отдых, и не так давно распрощались в коридоре, наспех проглотив что-то не вполне съедобное в гостиничном ресторане.

Роберт прижал телефон к уху и, утонув головой в подушке, слушал длинные гудки. Не так-то просто оказалось поселиться в раздельных номерах — администраторша приняла их за парочку и упорно предлагала совместный.

— Угу, парочка. Криминальная, — процедил он вслух. Боже правый. И затем в трубку: — Тоже не спишь?

— Сплю, — отозвалась Луиза. — А что?

Рановато для сна, про себя съязвил Роберт.

Впрочем, ее разморило от бутылки вина, что они распили за обедом.

— Наташа Джейн Варни — вот что.

— Опять старая песня. Мы это уже обсудили, Роб. Спокойной ночи.

— Подожди.

— Я устала. Заметь, я согласилась остаться только ради тебя, чтобы мы с утра побывали в местном загсе и ты наконец избавился от своих бредовых идей.

— Ты должна найти мать похищенного ребенка.

— Полиция сообщила ее полное имя. Не пробовал заглянуть в телефонный справочник? — Луиза зевнула. — Дай поспать, Роб. Иначе завтра сам же и пожалеешь. — Она отключилась.

Роберт расправил на кровати газетные страницы, которые взял у поляков. Он чувствовал себя историком, выискивающим недостающие факты чьей-то биографии, с той лишь разницей, что ему на блюдечке преподнесли всю головоломку — каждый фрагмент пронумерован, осталось лишь сложить. Загадочным и трагическим образом он оказался единственным человеком в мире, способным увидеть целиком картинку, которой суждено изменить не одну жизнь.

МЛАДЕНЕЦ ПОХИЩЕН ИЗ МАШИНЫ

Лучшие силы полиции Нортгемптона брошены на поиски младенца, похищенного в субботу 4 января из машины на парковке супермаркета.

Двадцатичетырехлетняя Черил Варни, мать Наташи Джейн Варни, восьми недель от роду, оставила спящую дочь в машине, пока сама ходила в магазин. Вернувшись с покупками, миссис Варни обнаружила машину пустой и подняла тревогу.

Инспектор уголовной полиции Джордж Ламли, возбудивший дело о похищении, просит граждан проявлять бдительность и сообщать любые факты, которые могут навести на след преступника. «В момент похищения на Наташе Джейн Варни был светло-розовый комбинезон и белая вязаная шапочка. Младенец был завернут в одеяльце, тоже розового цвета. Крайне важно как можно скорее вернуть младенца кормящей матери. Полагаю, излишне упоминать об отчаянии родителей. Эндрю и Черил Варни умоляют всех и каждого о помощи», — сказал инспектор Ламли.

Крохотный квадратик текста на странице газеты — а сколько судеб перечеркнуто. Заметку напечатали под снимком, и Роберт долго всматривался в густые угольно-черные волосы девочки и бездонные глаза. Ее на редкость длинные пальчики вцепились в край одеяльца, а младенческий взгляд был устремлен в пространство. Сколько раз Роберт видел этот взгляд на лице Руби, когда она улетала мыслями в свою сказочную страну. Мать похищенного ребенка, Черил Варни, на снимке была почти неразличима.

Луиза наверняка обвинит его в паранойе. И все же Роберт потянулся за телефонным справочником, открыл на букве В. В Нортгемптоне обнаружилось не так много Варни — и лишь одна из фамилий с инициалом Ч. Роберт записал в мобильник адрес и цифры номера и захлопнул телефон. Сообщить незнакомой женщине в трубку, что твоя падчерица оказалась ее родной дочерью, похищенной много лет назад? Исключено.

О да, теперь он точно знает, что произошло в далеком январе девяносто второго. Роберт открыл мини-бар. Черт бы побрал это право личной собственности, о котором в девяти из десяти случаев так печется закон…

Уходящее солнце садилось в облака. Роберт предчувствовал дождь. Предчувствовал грозу с ураганом. Фыркнув, он прополоскал рот и отложил зубную щетку из гостиничного туалетного набора.

Впрочем, что ему за дело до погоды — пусть хоть небеса разверзнутся. А вот телефон Эрин его очень беспокоил — не иначе как разрядился, судя по тому, что голосовая почта включалась до первого гудка. Роберт названивал регулярно, хотя представления не имел, что скажет, если вдруг услышит голос жены. Он плеснул в лицо пригоршню воды и пятерней пригладил влажные волосы. Взял ключи от машины, запер номер, оставил ключ администратору и вышел из гостиницы. Луиза его не хватится — наверняка спит. В крайнем случае нежится в ванне или в постели перед телевизором.

Через двадцать минут Роберт свернул на Виндзор-террас, тесную улочку из игрушечных кирпичных домиков. Единственное окошко на фасаде каждого гляделось в точно такое же окошко напротив, и на всех окошках тюль. На всех, заметил Роберт, кроме одного — без занавески, зато с плотно задернутыми шторами. Предзакатные лучи проложили оранжевую дорожку на совершенно безлюдной улице.

Припарковаться удалось лишь у самого последнего дома. Роберт возвращался к владениям Варни пешком, весь в испарине. Воздух и так сильно прогрелся за день, а в узком пространстве между домами наверняка еще градуса на два-три выше. Живя в такой тесноте, думал Роберт, трудно что-либо скрыть от соседей. Интересно, знает ли местный народ о трагедии Черил Варни?

Дом номер 18, крохотный и аккуратный, как и все прочие на улице, был до странности безликим. Ни корзин с летними цветами на заборе вдоль тротуара, ни герани на подоконнике. Из соседних окон доносилась музыка или бормотание телевизора, и напоминанием об улице Вайстрахов вдруг раздался обиженный детский плач, но теперь у Роберта заныло сердце: в одном из здешних домов не звучал ни плач, ни смех детей. В этом доме царило безмолвие печали.