Книга Джо - Джонатан Троппер

— Прости, что я опоздал, — говорит он.

— Ничего страшного, — говорю я. — Слушай, Брэд, может, я не вовремя? Давай я в другой раз зайду.

— Все в порядке.

— Ну не знаю. Синди, похоже, расстроена.

— Это обычное дело, — мрачно отвечает Брэд.

Синди подает к ужину переваренную курицу в томатном соусе, картофельное пюре и зеленый салат, который размок и почернел, потому что его слишком давно заправили.

— Все очень вкусно, — говорю я.

Джаред, только теперь, после того как его несколько раз позвали, присоединившийся к нам, бросает в мою сторону скептический взгляд. Разговор, а точнее, его слабое подобие совсем не клеится, и хотя я догадываюсь, что мое присутствие только усугубляет обстановку, у меня все же складывается ощущение, что ужин здесь всегда проходит не слишком весело. Брэд ест решительно и сосредоточенно, Джаред всячески изображает полную отстраненность, а Дженни и Эмили хихикают и перешептываются на своем секретном языке: «Уба яба?» — «Буба ваба». — «А?» — «Ага!» Синди рассеянно пощипывает размякший салатный лист, но не забывает регулярно делать замечания девочкам, а я выдавливаю в картошке надпись «СОС!». Не прошло и десяти минут, а бутылка вина закончилась, и Синди немедленно откупоривает новую.

— Ну, Джо, — говорит Брэд, — сколько ты еще времени планируешь тут провести?

Синди оживляется, ожидая моего ответа.

— Пока не знаю, — говорю я. — У меня еще нет окончательных планов.

— Не представляю, кто будет торчать в этой жопе мира хотя бы один лишний день, — вставляет Джаред.

— Джаред! — визжит Синди, а девочки замирают в ужасе и восторге от такой грубости.

— Джаред, выбирай выражения, — усталым голосом говорит Брэд.

— Прошу прощения. В этой заднице.

Звучит закадровый смех сестер.

— Джаред, я тоже раньше так думал. Но ты и представить себе не можешь, как можно соскучиться по городу, который ненавидишь. — Это уже говорю я, пытаясь заставить свой голос звучать просто и умиротворяюще, в тщетной попытке снять напряжение за столом и, может быть, начать налаживать отношения со своими единственными родственниками.

— Ну, тебе легко говорить, — отвечает Джаред. — А я еще своей книги в отместку не написал.

— Я писал книгу не в отместку.

— А зачем тогда?

— Сложный вопрос.

— Вот все время ты так. «Непростой вопрос», «Сложный вопрос». Ерунда все это. Ты отомстил всем тем, кто тебя достал. В этом нет ничего плохого, только давай называть вещи своими именами. Это была чистая месть.

— Хватит, Джаред, — говорит Брэд, не слишком, впрочем, убежденно.

— Да ладно, пап, — говорит Джаред, раскрасневшись. — Ты же сам как с цепи сорвался, когда роман вышел. Вы с матерью ни о чем больше говорить не могли.

— Вот это уже интересно, — говорю я, поворачиваясь к Брэду, как будто с самого начала пытался направить разговор в это русло. — Ты наверняка был в бешенстве, когда книжка вышла. Почему же ты мне ничего не сказал?

Брэд медленно откладывает вилку и тщательно дожевывает кусок курицы, после чего аккуратно вытирает рот салфеткой, показывая, что не собирается торопиться.

— Почему я ничего не сказал, — кивает он с видом человека, пытавшегося избежать определенной темы, но вынужденного против своей воли высказать свое мнение. — Во-первых: потому что мы с тобой редко разговариваем. Во-вторых: потому, наверное, что не хотел доставить тебе этим удовольствие. Но основная причина — тебе, я знаю, понять это будет нелегко, — потому что я взрослый человек, Джо, и у меня есть проблемы куда серьезнее, чем какая-то глупая, злобная книжонка.

— Вот это точно, — вступает Синди с мерзкой гримасой, после чего опрокидывает четвертый, по моим подсчетам, бокал вина.

Брэд поворачивается к жене со смесью жалости и омерзения на лице:

— Может, хватит уже?

— Я еще, считай, не начинала.

— За что ты на меня злишься? — шепотом спрашиваю я Джареда, пока Брэд и Синди продолжают огрызаться, как животные, которых раздразнили.

— А я не злюсь.

— Значит, мне показалось.

— Я просто пытался перевести на себя их гнев.

— С кого?

Джаред тяжело вздыхает и устало смотрит на меня:

— С тебя.

Не успел я спросить, что он имеет в виду, как в столовую влетает Красотуля и пикирующим полетом ныряет в курицу и, бешено размахивая крыльями в попытке выправить курс, разбрызгивает красный соус по скатерти.

— Брэд! — вопит Синди, когда все вскакивают из-за стола от удивления.

— Черт! — восклицает Брэд.

Красотуля наматывает круги в сервировочном блюде, как будто на карусели, — ее перья намокли в соусе, и она не в силах взлететь. Синди пытается ухватить птицу, промахивается и опрокидывает свой бокал и бутылку. Вино из бокала выливается на стол, а бутылка с громким стуком падает на деревянный пол.

— Черт возьми! — истошно орет Синди. Мы все зачарованно смотрим на Красотулю, которая наконец сумела выбраться из тарелки с курицей и, оставляя отчетливые красные следы на скатерти, делает несколько порывистых шагов, пока не останавливается прямо напротив меня.

— Привет, придурок, — говорит она, и на этом ужин в семейном кругу завершается.

Я помогаю Брэду и Синди навести порядок в столовой и, уже прощаясь, замечаю, что Синди со значением смотрит на Брэда.

— Я тебя провожу, — говорит мне Брэд.

Я вспоминаю фразу Джареда о том, что он пытался отвести от меня родительский гнев, и ломаю голову, что же сейчас будет. Мы садимся на ступени крыльца, и Брэд сразу приступает к делу:

— Мне нужно поговорить с тобой о Джареде.

— О'кей, — говорю я. — Знаешь, должен сказать, он мне очень нравится. Хороший парень.

Брэд кивает:

— Знаю. Но дело в том, что у него проблемы с дисциплиной, и мы с Синди не всегда справляемся. Он прогуливает уроки, поздно возвращается, курит траву.

— Он же подросток, — говорю я, пожимая плечами. — Но я пообщался с ним и совершенно уверен, что он отличный парень. Мне кажется, тебе не о чем волноваться.

— Я знаю, что тебе так кажется, в этом-то вся проблема.

— Не понимаю.

Брэд набирает в грудь воздуха и плотно сжимает губы.

— Ты курил траву с Джаредом?

Начинается.

— Что? — переспрашиваю я.

— Синди говорит, что в тот вечер, когда она пришла сказать, что отец умер, от вас обоих пахло.

— Послушай, Брэд, я здесь всего неделю. Если у Джареда и есть вредные привычки, они появились задолго до моего приезда.