Клерк позорный - Леонид Рудницкий

Когда подошла самая большая сумма на обналичку, Валера приболел. Он предупредил Коржика, что получать ее в банке придется ему самому. Это случалось и раньше, Коржик уже знал народ в банке, и известие не застало его врасплох.

Он приехал в банк в половине двенадцатого. Худой клерк с лохматой шевелюрой, одетый в растянутый свитер, распахнул дверь сейфа. Пространство внутри было почти доверху забито пачками денег. Их оказалось больше, чем он ожидал.

– Сколько здесь? – спросил Коржик.

Тот пожал плечами:

– Два «лимона», как и заказывали.

Коржик шлепнул на стол черный матерчатый кейс и тот стал перекладывать в него деньги из сейфа. Сначала шли пачки по сто, а потом по пятьдесят долларов.

«Так вот, почему их так много, – понял Коржик. – Черт, я на такое не подписывался!»

– А чего это пошли одни «полтинники»? – недовольно спросил он.

– Инкассация так привезла, – безразлично ответил клерк, продолжая набивать кейс.

Он знал, что Коржик ничего не мог изменить. Отказываться от наличных из-за немного не той банкнотности здесь было не принято.

– Надо было предупредить! – жестко заметил Коржик.

– Мы и сами не знали, – сказал тот, не прекращая работу.

Соврал, конечно. «Полтинники» стоили на обнальном рынке чуть дешевле, чем сотки, вот они и экономили.

Он укладывал деньги старательно, но без особого почтения. Он не считал это деньгами. Деньги – у него в кошельке, а это так, бумага. Другого отношения на такой работе и быть не могло. Иначе поехала бы крыша. Коржик тоже до недавних пор не считал наличку, которую перевозил, деньгами.

Эти деньги им пришли вчера – три «лимона» на транзит и два – на обналичку, всего пять. Транзит сразу же ушел на Кипр, где была зарегистрирована одна из фирм Толяна, а наличку он получал сейчас. Толян планировал заплатить ими за снабжение своих строек, чтобы те не встали.

У зарешеченного окна во двор сидел охранник в черной форме с дубинкой на коленях. Он молча наблюдал за происходящим. Он тоже смотрел на деньги, как на резанную бумагу. Смотрел на них и Коржик. Это всегда было завораживающим зрелищем, недаром по телевизору по поводу и без повода то и дело показывали счетчик банкнот и стопки денежных пачек. «Вот ты бьешься, корячишься, бегаешь за ними, а их все нет и нет. А тут их много, да не твои, – подумал Коржик. – Не мои? Посмотрим».

Купюры в пачках были не новые, некоторые слегка замусолены и от этого пачки на срез выглядели слегка грязноватыми. Коржик отметил это как благоприятное обстоятельство. Значит, были в обороте и многократно проверялись. Переписаны ли у них номера? Вряд ли. Через банк проходит столько налички, что нужно было бы посадить два десятка кассирш только для переписывания купюр. И с какой же целью? Предъявить сведения в налоговую? Шутка юмора. Нет, это абсолютно исключено. Такого в обнальном банке быть не может.

Но не дурят ли они его? Ведь не все пачки в банковской упаковке из бумажных полосок крест-накрест. Некоторые просто стянуты резинками посередине. Запустить в такую кучу две-три «куклы» – плевое дело. Правда, раньше они этого никогда не делали. У них хорошая репутация. Самое ценное, что есть у обнального банка – это репутация. Стоит один раз ее уронить – и все, можно закрывать бизнес. Клиенты, которые и так нервничают из-за незаконности операций, не вынесут еще и обмана и перейдут в другой банк. Так что обман маловероятен. Поэтому и пачки никогда не вскрываются и не пересчитываются. Здесь все точно.

Кейс получился тяжелым – килограммов на шесть-семь. Коржик никогда не думал, что два миллиона долларов такие тяжелые. В кино кейсы с такими суммами плюхают на столы без видимых усилий, как пушинки. И они почему-то не производят тяжелый стук, как и подобает предметам такого веса. Скорее всего, там муляжи. А это – настоящие деньги и обращаться с ними так же легко и красиво, как в кино, не получается. Кейс увесистый. Он вспомнил, как в одном из романов Чейза прочитал, что грабители в казино «взяли» три миллиона долларов пятитысячными купюрами и сложили в коробку, которую с трудом передвигали два человека. Он достал калькулятор и пересчитал – получалось шестьсот банкнот. Шесть пачек по сто листов – неподъемный вес. Или Чейз никогда не видел таких денег, или грабители были очень слабосильными. Да и купюр таких в обращении почти что нет.