Сандаловое дерево - Элль Ньюмарк

— Мама? — Он протянул ко мне руки.

К горлу подступил комок, глаза заволокло слезами. Я схватила его, прижала к себе, упиваясь запахом вывалявшегося в летней грязи мальчишки. Он уткнулся лицом в мою шею, я внесла его в дом. Слова не шли, по щекам текли слезы, но никогда еще я не была так счастлива. Я осторожно опустилась на диван, бережно устроила Билли на коленях и внимательно его осмотрела. Лицо грязное, пропах сеном и навозом, босой. В остальном цел и невредим. Вот только зубы все выстукивают дробь.

— Тебе холодно, Билли?

— Угу. Ты сердишься?

— Нет, малыш.

— Я искал Спайка.

— Знаю.

— Вы с папой ругались из-за Спайка.

Я вздрогнула.

— Все хорошо. Теперь все-все будет хорошо.

— Я думал, что если найду Спайка, то вы не будете ругаться.

— Господи.

Уокер, сунув руки в карманы, стоял спиной к нам. Наконец он откашлялся, развернулся и сказал:

— Парнишка немного напуган, но в порядке. Все, что ему сейчас нужно, это горячая ванна и добрый завтрак.

— Мартин знает?

— Да. Бедняга даже расплакался, но мы дали ему виски. Черт, да мы все выпили. Он сейчас в котвали, заполняет бумаги. — Уокер потрепал Билли по голове: — Нашему маленькому сахибу несказанно повезло. Его обнаружил Эдвард, утром на дороге. Мы ошибались, полагая, что кто-то увез его в Симлу, — все это время он был здесь, в Масурле, не далее чем в километре отсюда.

— Его нашел Эдвард?

Билли прильнул ко мне, и я принялась его укачивать.

— Уортингтон всю ночь, как средневековое привидение, бродил по окрестностям с фонарем, стучал в двери. Сказал, что от копов толку не будет.

— Эдвард?

— Да, они ведь сына потеряли.

— Что?

— Вы не знали? Во время бомбежки Лондона они потеряли сына. У Лидии случилось нервное расстройство. Эдвард ее выходил. Он, конечно, бывает чертовски несносен, но с ней нянчится, как с подбитой птицей. В этом парне есть кое-что такое, о чем вы даже и не подозревали.

— Эдвард…

Я вспомнила, как он утешал Лидию у телеграфной станции, как Лидия просовывала мои руки в бретельки бюстгальтера, как надевала на меня трусики… Наверно, исчезновение Билли оживило воспоминания, разрывавшие ей сердце.

— Чертовски повезло, в самом деле, — сказал Уокер. — Мы подняли такой шум, что, боюсь, и плохие парни искали его не менее усердно, чем мы.

Подкатила дурнота.

— Плохие парни? Хотите сказать…

— Ну, он уже дома, так что это теперь и неважно.

— Мама?

— Да, Бо-Бо?

— Мистер Уортингтон купил мне гренок, и я сказал ему «крипья».

Я принялась целовать его.

Тут появилась Рашми.

— Бииилллиии!

Она подлетела к нему, запустила пальцы в волосы.

— Привет, Рашми. — Он прильнул к няне.

Пряча слезы, она подхватила его на руки и принялась разглядывать, держа перед собой, как куклу.

— Кокос? — спросила Рашми.

Он кивнул, и она наконец расплакалась.

Билли перелез через подоконник и как ни в чем не бывало, без малейшего намека на страх, зашагал по тенистой дороге. Мы ведь делали так множество раз.

— Я помню, что надо идти по той стороне дороге, как мы на машинке гуляем.

— Верно, милый.

— Я видел каких-то ребят, но там не было того мальчика, который забрал Спайка. — Он покосился на меня. — А сандалии испачкались. Я побоялся, что ты заругаешься. — Он вздохнул. — А теперь их и вообще нету.

— Купим новые. И тебя никто не остановил?

— Один дядя в такой круглой шляпе, как лепешка, что-то сказал, но он мне не понравился, и я убежал. А потом леди в зеленом сари погрозила пальцем и велела домой бежать, но с незнакомыми людьми разговаривать нельзя, я ей язык показал. — Он продемонстрировал, как именно, и я невольно рассмеялась.

Затем он подошел к дому, заляпанному красной краской.

— Там на земле тоже сидела леди, я ее спросил, где мой Спайк. — Билли помолчал, потом робко добавил: — Нужно же было спросить у кого-то.

— Да, нужно.

— Но она не стала разговаривать.

Дальше Билли свернул с дороги, чтобы не попасться на глаза Камалу, и вскоре заблудился.

— Где же ты спал ночью?

— В коровьем доме. Там была очень добрая козочка, она меня согрела. А когда я проснулся, сандалий не было.

— Ох, малыш.

Он потер глаза.

— Мам? Я есть хочу.

Мне так хотелось побыть наедине с Билли, что я отослала Рашми домой. Она поцеловала его раз десять, потом еще столько же и, подхватив мусор, убежала, чему-то улыбаясь.

Накормив сына йогуртом с ломтиками банана, я неспешно его выкупала. Наполнила ванну теплой водой, и его гладкое тело скользило под моими мыльными руками. Я ополоснула его заботливо и осторожно, словно промывала лепестки роз. Он вернулся ко мне целый и невредимый — то был подарок, чудо. Я вымыла шампунем его чудесные светлые волосы, наклонила голову под кран, и, после того как пена стекла, он заблестел как белек. Вскоре Билли снова захотел есть, я сварила яйцо и обильно намазала гренок клубничным джемом, радуясь, что могу кормить своего малыша, смотреть, как он ест. Потом я лежала на детской кровати, обняв его, вдыхая запах мыла и клубники, пока он не уснул.

Я и сама ничего не ела почти сутки, поэтому, когда он уснул, дала о себе знать глухая боль в животе. Я отодвинулась от Билли, еще раз его поцеловала и отправилась в кухню.

Съев яйцо, налила чашку чая и захватила ее с собой в гостиную, но замерла в дверях при виде выпотрошенной подушки. На диване белела горка из перьев. Мягкие, белые и совсем маленькие — перья облепили диванную обивку. Не хватало еще, чтобы это увидел домовладелец, подумала я. Испачканный пол в ванной — еще куда ни шло, но подушка — вещь старинная, возможно, ценная. Конечно, можно купить швейный набор и попытаться зашить, но я не большая мастерица иглы и нитки. Если ничего не получится, придется позвать швею, устрою ее с машинкой на веранде. Во сколько мне это может обойтись?

После дорогих духов и всех тех бакшишей, что мы выплатили, денег на аренду у нас явно не хватит. Хорошо, что Мартин не знает. Я решила пригласить домовладельца — отправлю приглашение с посыльным, который заходит каждый день после второго завтрака. И на этом свидании попрошу о небольшой отсрочке. Я надеялась, что на штрафных процентах он настаивать не станет.

Вручив посыльному записку, я вспомнила о лежащем под половицей дневнике. Прихватив нож для масла, я прошла в комнату Билли, тихонько подняла доску, плотно лежавшую в гнезде, и вернулась в гостиную с жестянкой в руках. Вытащила из грелки замшевую книжицу, и она распахнулась на том месте, где были вырваны страницы. Перелистав к началу, я принялась читать.