Летучий Голландец - Андрей Матвеев

Отец плюхнулся в море первым, с ней вместе ныряла Мэри-Энн. Разовое погружение без сертификата не позволяет плавать без инструктора, как не разрешает и погружение на глубину больше шести метров, но в тот день ей хватило и первых шести. Это сейчас для нее нет проблем и в пятнадцати, и в двадцати, а с особой смесью в баллонах можно и намного глубже.

Вначале они покрутились у верхушки кораллового рифа, потом инструктор, все еще нежно сжимая Надю за руку, потянула вслед за собой глубже. Тогда и возникло впервые это ощущение найденного дома: Рыба была среди рыб и смотрела на рыб, маленьких и больших, желтых и красных, полосатых и серебристых.

Рыбы мельтешили вокруг нее, над ней, под ней, а еще были шары ежей, и бодро ползущие крабы, и полупрозрачные суетящиеся креветки, и даже что-то таинственное и большое в тени, почти у самого дна, на предельной сегодня для нее шестиметровой глубине.

Но главное произошло, когда Мэри-Энн жестом показала, что пора подниматься, время истекло.

Надя еще раз взглянула вниз, туда, где начиналась недоступная ей глубина, и увидела, как из толщи воды прямо к ним плывет большая и мрачного вида рыба. Вначале ей подумалось, что это акула, но, приглядевшись, она поняла, что это кто-то другой, но тоже большой, очень большой, темно-коричневый с фиолетовым оттенком и мрачно выпяченной челюстью. Она дернула Мэри-Энн за руку. Та взглянула на рыбу, сложила большой и указательный пальцы в колечко, мол, все о'кей, но все же быстро заработала ластами и потянула за собой Надю к поверхности — кто знает, что придет в тупую голову гигантского группера, вдруг он решит поиграть с ними, а сил у него столько, что мало не покажется!

То, что это был группер, она объяснила Наде уже на палубе, сняв костюм и вытирая волосы большим белым полотенцем.

Тогда-то отец и сказал на своем ломаном английском, что у дочери сегодня — день рождения.

Мэри-Энн вдруг заулыбалась и предложила подарок от себя: еще одно погружение для именинницы, бесплатное, после обеда.

Обед был тут же, на катере. Надя впервые ела «том-ям», острый суп с креветками, хотя тогда для них его приготовили на европейский манер: почти без перца чили. Но все равно он был острым, и его было приятно заедать пресным клейковатым рисом.

Отец попросил пива, она же ограничилась минералкой, а после обеда, немного передохнув, снова ушла с Мэри-Энн под воду.

Группера на этот раз они не встретили, но зато она увидела толстое, извивающееся тело мурены, мелькнувшее и исчезнувшее в одной из коралловых пещер, а потом прямо перед ней вдруг возникла средних размеров черепаха, торжественно следующая из одного неведомого пункта в другой; но уже снова пора выходить, и Надя послушно поднялась на поверхность.

Когда они добрались до бунгало, то ей хватило сил лишь принять душ и упасть на кровать. Кое-как отец растолкал ее на ужин, а после, когда он опять пошел в бар, Надя отправилась на берег — побродить у воды и послушать шум моря.

И тут, у моря, она встретила Мэри-Энн. Та была в шортах и легкой, почти прозрачной блузке, они пошли вдоль берега вместе, а потом — до сих пор она не может понять, как это случилось — Мэри-Энн обняла ее и принялась целовать. Надя не сопротивлялась, с удовольствием подставила губы, позволила оголить грудь. Так, обнимаясь и целуясь, они дошли до скрытой непроницаемой темнотой тропической ночи маленькой соседней бухты и легли на песок. Она отвечала на ласки благодарно и нежно, восторгаясь чужой крепкой грудью с затвердевшими коричневыми сосками, прижимаясь ртом к светловатым волосикам паха, пытаясь побыстрее добраться языком до остро пахнущей щели и слушая, как прерывистое дыхание Мэри-Энн соединяется с шумом волн Андаманского моря.

А потом ее окатило совершенно другой волной, и она отключилась на время, а очнувшись, поняла, что все еще лежит на пляже, голова ее покоится на голом животе подруги, а та нежно и бережно перебирает волосы у нее на голове.

Когда они прощались, то Надя ревела, да и Мэри-Энн не скрывала слез, надарила ей кучу всяких смешных подарочков и сунула визитную карточку: телефон, мобильный телефон, e-mail здесь, e-mail в Ирландии, откуда она родом, но где предпочитает бывать как можно реже.

А дома их ждал снег, только уже начавший таять и почерневший. И все так же были ветра, но не северные, а западные, желающие сбить с ног, повалить на грязный от темного снега асфальт и тащить по нему вперед, неизвестно куда и зачем.

Она ходила в институт, с удовольствием отвечала на расспросы про Таиланд и ждала, напишет ли ей Мэри-Энн.

Та не писала, тогда Надя сама послала ей невнятное письмо по электронной почте.

Ответ пришел через несколько дней — Мэри-Энн не было на месте, была с клиентами в туре на дальних островах, она ее помнит, если будет желание, то пусть приезжает еще. Желание было.

Уехать и не возвращаться.

Началась летняя сессия, Надя сдавала экзамены и чувствовала, что все здесь не так и она не дома.

Хотя было тепло, но это было не то тепло.

И все здесь было не тем.

Она смотрела на фотографию Мэри-Энн, вспоминала большого группера, мурену и черепаху, зеленовато-синие воды Андаманского моря и тихо плакала, уткнувшись в подушку.

А осенью записалась на курсы — ей хотелось получить сертификат PADI, тогда она в силах сделать то, что задумала.

Часть денег ей дал отец, остальное она заработала сама, моя посуду в местном Макдоналдсе.

Сертификат ей вручили после Нового года, к этому же времени закончился и скоропалительный роман с тренером — мужчины лучше относятся к тебе, когда с ними спишь, по крайней мере, в некоторых ситуациях это необходимо.

Тренер не только научил ее основам дневных и ночных погружений, но и лишил девственности, так что после вручения сертификата был ей уже не нужен.

Ей была нужна Мэри-Энн, но та писала редко, хотя сквозь жесткие и колючие латинские буквы порою пробивалась нежность.

Надя тоже стала писать — в Таиланд, в разные клубы, рассылала свое резюме по электронке. Временами ей отвечали, но чаще всего нет.

Девятнадцатилетие она встретила дома, опять с севера, со стороны Арктики, дули ветра.

Мэри-Энн внезапно уехала обратно в Ирландию и перестала писать.

А потом случилось чудо: на очередное послание с приаттаченным резюме ей ответили положительно и предложили место под Паттаей. Денег пообещали не много, как говорится, стол и кров, добираться придется за свой счет, но они помогут с рабочей визой, а это — главное.

И она решилась.

Отец устроил скандал, мать махнула рукой.

Но отец все же согласился оплатить билет.

В один конец.

One way ticket.

Не на Луну, до Бангкока.

Если захочет обратно — пусть заработает сама.

Но вот уже два года, как ей обратно не хочется.