Чего вы хотите? - Роман Сенчин

– Сейчас завтракать будем? – спросила жена, когда Шулин возвращался.

– Давай сейчас и приступим. Умоюсь только… побреюсь… Днем хочу до аэропорта доскочить…

Жена неопределенно кивнула. Как бы и согласно, но и, кажется, с подсознательным, от себя самой скрываемым раздражением. Что, дескать, мотаться, время тратить, бензин жечь?.. И столько лет вот так – почти бесцельно туда-сюда, туда-сюда…

Водил электробритвой по щекам, подбородку, смотрел на свое лицо в зеркале. Пожилой мужик, глубокие морщины, из которых непросто выбривать волоски, и приходится распрямлять морщины пальцами… Усы над верхней губой, когда-то черные, теперь седые. Усталые глаза, белки с красноватыми прожилками… Вот проспал почти семь часов, но сил сон не добавил, не освежил. Как нырнул вечером в черную ямку, так утром из нее вынырнул. Вынырнул, поднялся и пошел.

И вот очередной день со своими делишками, заботами, мелкими радостями, мелкими неприятностями. А потом закатится солнце, и снова нужно будет нырнуть, закрыть глаза и забыться. Будут какие-то блики, какие-то сны, которые тут же забудутся, оставив лишь ощущение или чего-то неприятного, или, наоборот, хорошего. А потом веки расползутся, глаза увидят знакомую комнату, Шулин сядет на кровати, потянется, покряхтит, поднимется и пойдет… Жизнь.

За жужжанием бритвы не придал значения новому звуку. Мельком подумалось, что это Мария сепаратор завела или, может, тяжелый трактор по улице ползет. И только когда выключил бритву, уши прокололо таким родным, но забытым. И на несколько секунд Шулин остолбенел, пытаясь вспомнить, что это.

Помогла жена – сунулась в комнату, громко выдохнула:

– Леша, там самолет!

Выбежали во двор. Над поселком делал круг «Ту-154». Летел низко, медленно, и поэтому казался нереально громадным, непонятно как держащимся в небе… Оказавшись над рекой, стал двигаться вдоль ее русла. Постепенно почти скрылся из виду, и звук ушел. Лишь отдаленный гул.

– Каким ветром его сюда?.. – усмехнулся Шулин и пошел в дом, взял рацию, надеясь выяснить в отделе МЧС (до авиаотряда связь не дотягивала), что случилось. Странное дело – самолет, тем более такой большой, здесь: авиатрассы одни намного севернее, другие – южнее.

Вернулся во двор, встал под телевизионной тарелкой, где связь была обычно лучше. Но вызвать отряд не успел – самолет появился снова, пролетел над аэродромом и резко повернул вправо.

– Что это он? – дрожащим голосом произнесла Мария, испуганно глянула на мужа.

Да, это уже действительно тревожно…

И тут ожила рация:

– Временный, Временный. Прием! Временный, слышишь меня? – сквозь шипение женский голос.

Шулин нажал кнопку ответа.

– Да, слушаю!

– Это метеостанция… Тут, кажется, на твою полосу большой самолет метит. Как понял?

– Да вижу. Вроде… – Следил, как «Ту», сделав полукруг, снова приближается к аэродрому. – Но как он на мои тыщу триста? Ему два километра надо.

И Шулин стал объяснять женщине на метеостанции, что такой самолет здесь не сядет. Не хватит ему полосы… Объяснял, чтоб что-то делать – просто стоять и наблюдать за явно попавшим в беду и пытающимся опуститься на землю лайнером было невыносимо.

Вдалеке ударила сирена пожарной машины. Кто-то пробежал за забором… И Шулин дернулся к гаражу.

– Маш, открывай ворота!

Выгонял «уазик» на улицу, ждал, пока заберется жена, а сам, выворачивая глаза, следил через лобовое стекло за самолетом.

После второго круга над аэродромом он ушел довольно далеко, и Шулин решил – заставил себя решить, – что вся эта паника напрасна и смешна. Может быть, какой-нибудь облет совершается, испытания или еще что, а они тут переполошились, как дикари на острове в Тихом океане… Даже из машины вылез, прищурившись, пытался разобрать, что там делает «Ту» – улетает окончательно или… Нет, возвращался, и шел уже так низко, что казалось, от верхушек деревьев его отделяют метры… Ближе и ближе, и всё снижается, снижается. И вот нырнул за деревья, исчез.

– Ой, господи! Леша! – закричала жена, закрыла лицо руками, и Шулин почти уже видел взрыв, столб огня. – Господи…

Не было взрыва. Деревья стояли желто-зеленой стеной, небо синее, облачка…

– Это американцы, что ль, прилетели? Бомбардировщик! – появился возле «уазика» сосед Саня Рочев. – А, Алексей Сергеич, как думашь?

Не отзываясь на эту глупость, а может, и не глупость вовсе, Шулин метнулся за руль; на соседнее сиденье девчонкой запрыгнула Мария. Помчались к аэропорту и всё ожидали, что сейчас-сейчас все-таки рванет, вспыхнет впереди…

На полосе стояли два пожарных «ЗИЛа», милиция, МЧС… Самолет увидели не сразу – он был метрах в ста за концом вэпэпэ, уперся носом и крыльями в те деревья и кусты, которые Шулин не рубил лет десять… Несколько березок срезаны крыльями; были бы стволы немного толще, оторвали бы крылья, пробили баки… Да и тулово разодрали…

Возле двух аварийных выходов серели надувные трапы, но людей уже спустили. Они толпились рядом, снимали на мобильные телефоны самолет, лес вокруг, полосу с пожарками, перепуганно-удивленных милиционеров… Слышались смешки и шутки. Нервные, но без истеричности. И эти смешки дали понять Шулину, что всё благополучно. Все живы.