Тринадцатая редакция - Ольга Лукас

Последняя, третья причина – самая безысходная. Если уничтожена половина команды – команда перестаёт существовать. А уцелевшие попадают под сомнение: а ты что же, отсиживался под столом, когда твои товарищи приняли неравный бой? А уж если уцелели те, кому, вообще-то, положено было защищать своих… – впрочем, об этом уже упоминалось.

Сёстры Гусевы неделю, а может быть, и две или целый месяц – они потеряли счет времени, – переходили из кабака в кабак, из рюмочной в рюмочную, и везде повторялась одна и та же история. Они делали заказ, садились за самый дальний столик и просто сидели, молчали, не притрагиваясь ни к рюмкам, ни к закуске. Они не ели, не пили, не разговаривали друг с другом. Они ждали случая отдать свои жизни за что-нибудь более-менее достойное, но что достойного может подвернуться в кабаке? Подходил кто-нибудь из обслуживающего персонала, справлялся об их самочувствии, они для вида жевали что-то, вливали в себя водку и отвечали, что на здоровье не жалуются, таким тоном, что обслуживающий человек моментально самоустранялся.

Впрочем, какое-никакое доброе дело им всё же удалось совершить. В очередную подозрительную забегаловку, которая приглянулась старушкам тем, что просто подвернулась по пути, ворвался невысокий чернявый парень, похожий на небольшой ураган. Парень попытался ещё с порога ввязаться в драку с парой посетителей, нахамил охраннику, плюнул в суп, который официантка несла важному клиенту, и добился-таки своего. Галина с Мариной много раз потом пытались вспомнить, что за пружина подбросила их, какая сила заставила перестать скорбеть, сорваться с места и выхватить парня буквально из объятий смерти: клиент, оставшийся без супа, был человеком нервным и вооруженным, он не любил, когда ему мешали спокойно принимать бизнес-ланч.

– Руки убери, бабка, я кому сказал? – рычал и вырывался дебошир даже тогда, когда его переместили в тихий скверик, на безопасное расстояние от выхватившего пушку нервного клиента.

– Совсем как Степан Антонович, когда у него случались озарения, – улыбнулась Марина. И не поверила тому, что она, оказывается, может ещё улыбаться, вспоминая о самых близких людях, погибших совсем недавно.

– Ты это просто так сказала или почувствовала? – уточнила Галина. – Я тоже о нём вспомнила.

Степан Антонович был Разведчиком и всякий раз, когда выходил на след очередного клиента, ужасно злился из-за всякого пустяка, задерживавшего его хоть на минуту.

– Слушайте, отвалите вы от меня, а? Вы извращенки, что ли? – продолжал яриться парень.

– Мы тебя не отпустим, пока не убедимся в твоей вменяемости, – строго отвечала Галина.

– Да вменяемый я, вменяемый. Просто злите вы меня!

– С тобой всё в порядке, или беспокоят какие-нибудь необычные ощущения? – уточнила Марина.

– Вы меня беспокоите, ясно? И ухо жжет, чёрт, как же мне это надоело!

– Ухо жжет? – оживилась Марина. – И часто тебе его жжет?

– Нечасто, – угрюмо отвечал парень. – Но врачи, придурки, не могут объяснить, что это за хрень такая. Говорят – нервы! Какие ещё нервы, я не понимаю!

– Действительно, какие нервы. Ты спокоен, как боевой отряд из тысячи будд. Мы тебя сейчас отпустим, – спокойно и твёрдо сказала Галина. – Отпустим и отойдём метров на двадцать.

– Да хоть на пятьдесят! Я уже жду не дождусь, когда вы от меня отвалите, старые клюшки!

– Мы. Никуда. Не. Отвалим, – тихим и страшным голосом, похожим на гул далёкого взрыва, отчеканила Галина.

– Ты видел, какие мы шустрые, – чуть менее сурово добавила Марина. – Так что сбежать не пытайся.

А лучше сосредоточься на ощущениях в своём распрекрасном ухе.

– Сосредоточиться? Да я только об этом и думаю! Знаете, как больно? – огрызнулся парень, но скорее просто для виду.

– Знаем, – замогильным голосом ответила Галина. – Мы очень много знаем о боли.

Парень затих и перестал вырваться. Когда сёстры Гусевы отошли на обещанные пятьдесят метров, он с удивлением обнаружил, что боль исчезла. Впрочем, когда непонятные старушки вернулись, с ними вернулась и эта назойливая подруга.

– Поздравляю тебя, сестрёнка, мы теперь носители, – издевательски заметила Галина, незаметно ударяя пальцем о палец. – А этот парень, стало быть, Разведчик. Очень вовремя, ты не находишь?

– Не помнишь, как называется лекарство, которое помогает от этой напасти? Мы на днях о нём читали в журнале «Здоровье», – услышал Разведчик. Его не впустили под купол защиты, так что он видел и слышал только то, что мог бы увидеть и услышать в подобной ситуации: его подсознание само додумывало, о чём говорят и что делают эти старухи. А о чём они могут говорить? О том, как вылечить мальчика, хорошего, конечно, хоть и грубого.

– Две старухи, которые без всякого Техника расшифруют своё желание, и парень-Разведчик, совсем зелёный, – отличная команда, – заявила Марина. – Может, заявишься руководителем? Глядишь, и остальных подберём.

– Да тут не лекарство поможет, а нормальный образ жизни. Посмотри на него – прекрасный работник, специалист своего дела, а перебивается какими-то подработками, вместо того чтобы делом заняться! – услышал Разведчик.

– Да я бы с удовольствием работал, я хочу работать, мне это нравится! – Парень смотрел на сестёр Гусевых грустно и решительно. – Но не могу я со всякими гадами уживаться, и вся эта подковёрная грызня меня знаете как выматывает?

– Хочешь работать? – с сомнением переспросила Галина. – Как тебя зовут, работничек?

– Лёва меня зовут. Фамилия – Разумный. Только не смейтесь, ладно?

– Вот уж была охота смеяться, – засмеялась Марина. – Да это я не над тобой, не думай. Просто у меня голова болела уже несколько дней – и вдруг прошла.

– И у меня, – отозвалась Галина. – Парень – прирождённый Разведчик. Поначалу ему нужна поддержка, пока команда подходящая не найдётся. Ну и с нашим желанием надо что-то делать.

– Может быть, ему иглоукалывание поможет? – услышал Лёва.

– А вы умеете укалывать иглами? – с интересом переспросил он.

– Ну, умеем, вообще-то, – пожала плечами Галина. – Отравленными, но это халтура, лучше использовать технику «Зо», работая с нужными точками на теле, но тут, впрочем, сначала нужно обездвижить противника техникой «Рэдо».

Лёва уронил челюсть на грудь: он, конечно, имел в виду совсем другое иглоукалывание. Интересные ему попались бабульки, ничего не скажешь!

– Если что – можете рассчитывать на меня. Я могу обездвижить любого противника техникой «коленом в живот», «кулаком по кумполу» или какой-нибудь другой. А вы уж тогда колите его иголками от души!

– Нам бы поймать того студента – уж мы бы его несколько дней кололи, – процедила сквозь зубы Галина. К счастью, защиту она снять ещё не успела, поэтому Лёва услышал что-то вроде: «Всему своё время, милок, может, и твоё «кулаком по кумполу» сгодится».