Ледяная трилогия - Владимир Сорокин

Зеленую стальную дверь открыли почти сразу.

На пороге стоял Кела: 28 лет, среднего роста, коренастый, мускулистый, лицо плоское, рыжеватые усы, бритая маленькая голова.

– Здоров. – Кела повернулся. Ушел.

Лапин вошел в коридор двухкомнатной квартиры: четыре колеса, ящики из-под аудиоаппаратуры, вешалка с одеждой, горные лыжи с ботинками.

Из комнаты Келы доносилась громкая музыка. Лапин прошел в комнату Гены: ящики с видеокассетами, кровать, буфет, фотографии.

Гена сидел за компьютером: 21 год, взъерошенный, похожий на Келу, но полнее.

– Привет. – Лапин встал у него за спиной.

– Хай… – не обернулся он. – Где пропадал?

– Везде.

– Чо, растворился?

– Ага.

– А я вчера сайт нарыл классный. Гляди…

Он набрал www.stalin.ru. Появилась бледная картинка с изображением Сталина.

Под ней надпись: СОБЕРИ КАМЕННЫЙ БУКЕТ ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ!

Под надписью виднелись семь каменных цветков. Гена навел стрелку на один. Нажал. Возникла картинка: корова, татуированная изображением Сталина, пасущаяся на лугу из каменных цветков. Над коровой парил лозунг: ВСЕ НА БОРЬБУ С БЕССОЗНАТЕЛЬНЫМ!

– Классно, а? – Гена толкнул его в бедро пухлым локтем, навел стрелку на один из цветков, нажал.

Появилась картинка: два Сталина угрожающе показывают друг на друга. Над ними парил лозунг: ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК – ЕСТЬ ПРОБЛЕМА, НЕТ ЧЕЛОВЕКА – НЕТ ПРОБЛЕМЫ!

– Во пацаны гуляют! – усмехнулся Гена.

– Слушай, Ген. Ты про тайные секты знаешь чего-нибудь?

– Какие? «Аум синрикё»?

– Нет, ну… другие… типа ордена.

– Масоны, что ли?

– Как бы. В Сети можно нарыть чего-нибудь?

– Да все можно нарыть. А зачем тебе масоны?

– Мне те, которые у нас.

– Это Кела в курсе. Он про масонов только и трет.

– Кела… – потрогал грудь Лапин. – Он же на черножопых завернут. И на евреях.

– Ну. Он разных знает. А чего тебе?

– Да на меня наехали козлы какие-то. Братство, блядь. Проснувшиеся люди.

– Проснувшиеся?

– Ага.

– И чего они хотят? – Гена быстро двигал «мышью», смотрел на экран.

– Непонятно.

– Ну и пошли их… Во, гляди! Классно, а? Там продвинутые, на этом Сталине!

– Мне посоветоваться надо с кем-то. Кто знает, кто это такие.

– Ну, поди спроси его. Он все знает.

Лапин пошел в комнату Келы: деревянный стеллаж с книгами, большой музыкальный центр с большими колонками, маленький телевизор, портреты Альфреда Розенберга, Петра Столыпина, плакат РНЕ «За новый русский порядок!», три пары нунчаков, шнурованные ботинки на толстой подошве, штанга 60 к г, гантели 3 к г, гантели 12 кг, две бейсбольные биты, матрац, шкура бурого медведя на полу.

Кела сидел на матраце, пил пиво и слушал «Helloween».

Лапин сел рядом. Подождал. Пока кончится песня.

– Кел, у меня проблема.

– Чего?

– Какая-то секта… или это орден… наехали как-то сразу.

– Как?

– Ну, тянут, там, толкают, типа: мы – проснувшиеся люди. Братья. А все к ругом спят. Бабки сулят. Типа, масоны.

Кела выключил музыку. Положил пульт на пол.

– Запомни раз и навсегда: масонов самих по себе не бывает. Есть только жидо-масоны. Про «Б’най Брит» слышал?

– Чего это?

– Официальная жидо-масонская ложа в Москве.

– Кел, понимаешь, эти, которые… ну… ко мне пришли, они не евреи. Блондины, как и я. И даже глаза голубые. Да! Слушай… – вспомнил он, – я только щас понял! У них у всех голубые глаза!

– Это не важно. Все масонские ложи контролирует жидовская олигархия.

– Они говорили, типа, что все люди спят, как бы спячка такая, а надо проснуться, как бы родиться заново, а началось все вообще на улице, возле психодрома подошли и попросили у меня…

Кела перебил:

– Еще триста лет назад все масоны были или жидами, или с прожидью. Раньше, на хуй, жиды масонов использовали, как кукол, а теперь – политиков. А все политики – проститутки. Там, бля, пробы негде ставить. А уж наши… – Кела сцепил жилистые пальцы замком, хрустнул. – У них у всех на залупах татуировка: магендовид и 666.

Лапин нетерпеливо вздохнул:

– Кел, но я…

– Вот, послушай, на хуй… – Кела протянул мускулистую руку, снял с полки книгу. Открыл закладку:

– Франц Лист. Композитор великий. Пишет про жидов: «Настанет момент, когда все христианские нации, среди которых живут евреи, поставят вопрос, терпеть их дальше или депортировать. Этот вопрос по своему значению так же важен, как вопрос о том, хотим ли мы жизнь или смерть, здоровье или болезнь, социальный покой или постоянное волнение». Понял?

В дверь позвонили.

– Генка, открой! – крикнул Кела.

– Ну что за… – Гена злобно зашаркал. Открыл.

В комнату Келы вошел здоровенный парень: 23 года, бритая голова, широкие плечи, кожаная куртка и штаны, большие руки, на торце ладони татуировка «ЗА ВДВ!».

– О! Здорово, зёма, – встал с матраца Кела.

– Здоров, Кел.

Они размахнулись, сильно стукнулись правыми ладонями.

– У вас тут, говорят, железо ржавеет! – улыбнулся парень крепкими зубами.

– Ржавеет, на хуй. Вон, – кивнул Кела на штангу.

– Ага. – Парень подошел к ней, взялся, приподнял. – Понял…

– Только, Витек, пару недель – максимум.

– Нет проблем. – Парень взял штангу в правую руку. Посмотрел на Лапина. На пиво. – Чего, квасите?

– Да нет. – Кела рухнул на матрац. – Я тут с молодежью базарю.

– Хороший шнур, – кивнул парень и вышел со штангой.

– Про «Союз Сатаны и Антихриста» слышал? – спросил Кела Лапина.

– Это что?

– А про «Бне Мойше»?

– Нет.

Кела вздохнул:

– Ёпгеть, чем вы, на хуй, дышите, непонятно!

– Компутэром. – Гена заглянул в комнату.

– Компутэром, на хуй, – кивнул Кела. – А ты знаешь, кто и где придумал Интернет? И зачем придумал?

– Сто раз уже говорил, – почесал щеку Гена. – А чего… все в мире придумали евреи и китайцы.

– А ты «Имя мое Легион» читал? – Кела перевел взгляд на Лапина. В дверь позвонили.