Нелады со звездами - Венди Хоулден

Шагнув вперед, Грейс растерянно застыла, ожидая увидеть Дьюка, смотрящего на нее из крутящегося кожаного кресла с высокой спинкой. Но кресла с высокой спинкой она не увидела. Как не увидела и массивного письменного стола. Вообще не увидела ничего из обязательной обстановки кабинета большого руководителя. Ни бронзовых настольных ламп с абажурами из зеленого стекла, ни компьютера в позолоченном корпусе с серебряной мышью от «Тиффани». Даже на стенах не было ни намека на полотна старых мастеров.

Сами стены хотя и были обшиты деревом, но не обязательным дубом, а сосной, причем грубо обработанными досками, какими обивают охотничьи домики в лесу. Пол устилали шкуры всевозможных животных, на которых в ожидании посетителей радушно застыли прочные деревянные стулья.

У одной стены стояла кушетка, небрежно застеленная смятым одеялом; напротив, на диване, покрытом оленьими шкурами, сидел Билл Дьюк, говоривший по маленькому серебристому сотовому телефону. Он был в потертых джинсах и красной рубашке в зеленую клетку, а ноги в высоких ковбойских сапогах с острыми носами были закинуты на чучело кабана. Грейс решила, что Дьюк похож скорее на героя вестерна, чем на миллиардера, возглавляющего международную корпорацию. Впрочем, быть может, это и есть его настоящий стиль? В таком случае, должно быть, Дьюк пошел на большие уступки, придя на ужин к леди Армиджер в костюме. Неудивительно, что он выглядел в нем так неуклюже.

Знаком предложив Грейс присесть, Дьюк одобрительно прошелся по ней своим взглядом, напоминающим пылающий факел. Грейс, чьим единственным утешением была наглаженная белая блузка и брюки с отутюженными до лезвийной остроты складками, мысленно вознесла к небу благодарность Марии.

— Я разговариваю с управляющим своим поместьем в Монтане, — прикрыв трубку ладонью, шепотом сообщил ей Дьюк.

Грейс ощутила в его голосе напряжение. Несомненно, Дьюк был чем-то раздражен. Не она ли тому виной?

— Джо, ты не знаешь, что тебе делать? — прогремел в трубку он. — Что ж, тогда я тебе расскажу. Значит, местный фермерский синдикат против того, чтобы я купил это ранчо, так? Так вот, слушай меня. Ты приходишь на следующее его заседание, говоришь, что выступаешь от моего имени, и передаешь им мои соболезнования.

Последовала пауза, во время которой, как предположила Грейс, далекий собеседник Дьюка выражал свое удивление.

— О да, я им действительно очень сочувствую, — снова загремел Дьюк, снимая ноги с чучела. — Честное слово. Так им и передай. И также скажи, что, если они хотят меня остановить, пусть работают как проклятые, собирают шестьдесят миллионов долларов и выкупают ранчо сами. Хе-хе-хе.

Он отключил телефон.

— Прошу прощения. Я собираюсь прикупить себе еще одно ранчо, а местные жители ставят мне палки в колеса.

— Ничего страшного.

Завороженная случайным знакомством с его личными проблемами, Грейс тем не менее гадала, чем все это закончится. Если нож должен в нее вонзиться, пусть уж он вонзится как можно быстрее.

— Ладно, Грейс…

— Да?

— Как поживают родители?

— О, замечательно. Я только сегодня утром говорила с матерью по телефону. Она… гм… такая же, как всегда.

Дьюк пристально посмотрел на нее. Если бы обстоятельства не были такими серьезными, Грейс решила бы, что его взгляд горит весельем.

— Тот ужин у леди Армиджер был просто бесподобен. Такой успех!

Грейс кивнула. Кое для кого определенно успех. Например, для Дьюка, купившего за бесценок последнее независимое английское издательство и добавившего престижа своей медиа-империи. Огромный успех.

— Вы удивились, узнав, что я купил ваше издательство, да? — внезапно выпалил Дьюк, словно прочтя ее мысли.

— В общем, удивилась.

Протянув длинную руку, Дьюк наполнил из кофеварки чашку.

— Не желаете кофе?

— С удовольствием.

Грейс взяла дрожащей рукой чашку, и она зазвенела о блюдечко. Грейс сердито посмотрела на свои пальцы. Чего она боится? В конце концов, ее не убьют, а только выгонят с работы.

— Воображаю себе, вам это показалось весьма странным.

— Вы правы, — согласилась Грейс.

Дьюк похлопал ладонями по спинке дивана.

— Знаете, чем я занимался в Венеции, когда мы с вами познакомились?

— Вы приехали на кинофестиваль, — пробормотала Грейс, смутно припоминая то, что говорила ей мать.

Дьюк кивнул.

— Вам известно, что «Омникорп» интересуется и кинобизнесом, не так ли?

Не только издательский дом, но и телевидение, кино и реклама…

Грейс кивнула. Это ей известно. Но она до сих пор никак не могла понять, куда ведет этот разговор. Какое отношение к ней имеют Венецианский кинофестиваль и интересы «Омникорпа» в области кинобизнеса?

— Так вот, — протянул Дьюк, — в работе фестиваля принимал участие один актер, связанный с нами контрактом. Он представлял один из наших фильмов. Так что у меня была замечательная возможность обсудить с ним одно дельце, о котором мы уже давно поговаривали. И вот теперь все готово и подписано.

— Понятно, — вежливо сказала Грейс.

— Вот почему я и пригласил вас к себе. Мне бы хотелось, чтобы этим проектом занялись вы.

Грейс беспомощно раскрыла рот. Ей — заняться каким-то проектом, все равно каким? Он что, шутит? Издевается над ней?

— А я думала, вы вызвали меня к себе, чтобы уволить, — выпалила она и лишь потом запоздало спохватилась.

Дьюк поперхнулся. Его лицо на мгновение скрылось в кружащемся облаке сигарного дыма.

— Что? — выдавил он в промежутке между приступами удушливого кашля. — Уволить?

Заливаясь краской, Грейс кивнула.

Дьюк вытер мокрые от слез глаза.

— Черт побери, ни за что на свете. Кроме всего прочего, я бы не рискнул выводить из себя вашу мать. Она единственный человек на свете, вселяющий в меня такой страх, что я надеваю костюм.

Грейс, которой слишком хорошо было знакомо это чувство, улыбнулась. Она сто раз спрашивала себя, зачем все-таки поехала в Венецию. Вот и ответ.

— Я хочу, чтобы вы работали у меня, — продолжал Дьюк. — Из того, что вы рассказали о себе во время ужина, я заключил, что вы можете иметь дело с кем угодно. Ибо раз вы как-то ладите с вашими сумасшедшими авторами…

Закатив глаза, он присвистнул.

Грейс сглотнула комок в горле.

— Да, но…

Дьюку известна лишь одна сторона дела. Должно быть, он до сих пор в неведении, что в последнее время ее профессиональная деятельность представляет собой непрерывную череду пиар-катастроф. И, принимая в расчет, что рано или поздно он все равно об этом узнает, нет смысла скрывать, что в рекламном деле она безнадежный неудачник.