Навстречу мечте - Люси Кларк

Ничего у него не вышло.

Все было кончено, когда он зажег ту первую спичку у дома родителей. Может, из-за наркотиков он не сознавал, что делает, может, не понимал, что родители внутри, а потом всем сердцем жалел о содеянном – но их было не вернуть.

Через несколько недель, когда полиция закрыла дело, к Жозефу пришла сестра. Открыв дверь, он увидел ее мрачное заплаканное лицо.

– Надеюсь, ты счастлив. – Она бросила к его ногам конверт. – После всего, что ты натворил, они все равно не вычеркнули тебя из завещания. Сто тысяч евро, Жозеф. Хватит на наркоту до конца жизни.

Со слезами на глазах он ответил ей:

– Я никогда не просил денег.

Когда сестра ушла, у Жозефа никого не осталось. Он схватил рюкзак и паспорт, купил билет на первый попавшийся рейс. По дороге обналичил чек, зная, что никогда не потратит эти деньги. Жозеф хотел, чтобы вес ста тысяч евро в рюкзаке напоминал ему о том, что он сделал.

А потом его нашла «Лазурная». Новое начало, новые друзья, которые не знали о его прошлом, новые места, настолько прекрасные, что он любовался ими в одиночестве, изумляясь тому, как его жизнь могла стать безобразной, когда вокруг такая красота.

Жозеф написал сестре, всего один раз. Он говорил, что обо всем сожалеет, и рассказал о «Лазурной», объяснил ей, что начал новую жизнь. Просил встретить в порту, где яхта войдет в док, и обещал, что к тому времени станет другим человеком.

И в тот вечер нарушил свое обещание.

Надо было сдержаться, но Аарон все повторял – убийца, убийца, убийца; незатянувшиеся раны лопнули по швам, внутри что-то надломилось. Держась на поверхности воды, Жозеф смотрел, как вдалеке исчезает призрачно-белый кильватер от яхты. Океан вокруг полнился наэлектризованными голубыми огоньками. Все было кончено.

И вдруг «Лазурная» изменила ход. Звезды осветили бледное полотно паруса, и ему показалось, что судно развернулось. Он быстро заморгал и не сразу понял, что яхта возвращается.

Ребята сочли его достойным поисков, достойным спасения! В сердце зародилась надежда.

Яхта приблизилась, свечение колыхнулось в волне от носа судна и замерцало. С уровня воды «Лазурная» казалась призрачным существом, величественной галлюцинацией.

Когда яхта подошла ближе, Жозеф различил ее имя, написанное на корпусе витиеватыми буквами, увидел Денни у штурвала и Аарона, зажимавшего плечо; увидел Китти у одного борта и Генриха у другого – оба осматривали поверхность воды, вооружившись фонарями.

Они подплывали все ближе.

Так близко, что протяни руку – и коснешься яхты.

Так близко, что можно спастись.

Так близко, что яркий свет фонаря очертил золотистую дугу совсем рядом с ним.

И вдруг луч упал прямо на него! Свет ослеплял, и лица не было видно, но Жозеф знал, что этот человек смотрит прямо на него.

Тогда он и почувствовал это. Сомнение.

Послышался голос Денни:

– Видишь что-нибудь?

Затем тишина.

В голове всплыли обрывки образов: сто тысяч евро в рюкзаке, общая каюта.

Безмолвие нарушило одно слово Генриха:

– Ничего.

Луч прожектора переместился в сторону. Жозефа поглотил мрак.

Он уставился в темноту.

Можно было бы закричать – его наверняка услышали бы, – но вместо этого он просто смотрел, как яхта удаляется. Свет фонарей скользил по темной поверхности безмолвных волн, за «Лазурной» тянулся призрачно-белый кильватер.

Жозеф сделал глубокий вдох, наполнил легкие таким свежим и чистым воздухом, что в нем чувствовался аромат океана. Он представил, что это финальный прыжок с вышки: тесно прижавшись друг к другу, на него смотрят родители и сестра, а ребята с яхты уже готовы поддержать радостными криками, как тем солнечным днем. Он собрался с духом, закрыл глаза, чтобы не мешало свечение и исчезающий кильватер яхты, – и нырнул. Жозеф опускался все глубже, тело вытянулось стрелой. С губ сорвались идеально ровные серебристые пузырьки, и в груди почувствовался небольшой жар.

Жар в легких превратился в огненное жжение, а он шел все глубже сквозь холодное море в бесконечную темноту – она обвивала, вращала, кружила в танце, парила…