Таежный бродяга - Михаил Демин

Разумеется, я воспользовался этим немедленно. И в Управление тралового флота явился, как новорожденный: с новенькими бумагами и без единого пятна в биографии!

И при содействии штурмана (у которого действительно оказалась в управлении уйма всяких знакомых) меня приняли там приветливо и тотчас зачислили на борт рыболовного сейнера, готовившегося к дальнему рейсу и уходившего в ближайшие дни.

Последний мой вечер на берегу мы решили со штурманом (звали его, кстати, Иван Васильевич) провести вместе, — посидеть в ресторане и выпить за Добрый Путь и Попутный Ветер.

Я жил в «бордингаузе» — матросском общежитии, неподалеку от порта. Иван Васильевич зашел за мной, и мы отправились в город. Мы шли по просторным улицам Мурманска; по улицам, где перемешались все эпохи и стили, где рядом с тесовыми оградами и резными оконными наличниками старинных изб соседствовали современные «блочные» постройки, высились многоквартирные дома. А над крышами их текло и клубилось белесое небо. Хотя час был уже поздний и пахло близкой осенью, — тьма еще не пришла, не настала. Еще продолжался полярный, круглосуточный день, и облака пронизывал тусклый, немеркнущий, призрачный свет. И в этом свете все окружающее — очертания зданий и лица людей — все выглядело странно, как-то безжизненно…

Внезапно, где-то рядом, послышались тихие, тягучие звуки траурного марша. Музыка приближалась, росла. И затем, из-за поворота, выползла навстречу нам похоронная процессия.

Людей было много, двигались они медленно и понуро, и в сумрачном этом потоке плыли, колыхаясь, желтые, убранные цветами, гробы.

Я подсчитал: гробов было пять. Ого! — удивился я, многовато… И тут же спросил у своего спутника:

— Это что — жертвы кораблекрушения?

— Ну, мой милый, — сказал Штурман, — не строй себе иллюзий. Жертвы кораблекрушений, как правило, остаются в море.

— Но тогда в чем же дело? Эпидемия, что ли, была?

— Эпидемия? — Он усмехнулся, поджимая губы. И эта его усмешка показалась мне неуместной и странной. — Пожалуй что так… Да, конечно. Эпидемия!

— Какая же?

— Тебе нужно точное медицинское определение? — Он покосился на меня. И потом — мигнув глазом: — Что ж, формула здесь простая: сорок градусов с минимальной закуской.

— Послушай, — сказал я, — ты не кривляйся…

— А я не кривляюсь, — возразил он, — я серьезно говорю.

И пока мы стояли, пропуская процессию, и потом, пока шли к ресторану, — он не спеша поведал мне эту историю.

Суть ее — вот в чем.

В тот самый день, когда мы прибыли в Мурманск, здесь состоялся торжественный вечер, на котором чествовались старые, уходящие на покой, лоцманы и шкипера. Пенсионеров набралось что-то около десятка. Явились все их сослуживцы и друзья. И вечер, таким образом, получился шумный, большой… Так как высокое партийное начальство пьянку, в принципе, не одобряет — столы были сервированы не для выпивки, а для чая. Все было выдержано в строгом стиле! В изобилии имелись цветы, конфеты и фрукты. И возле каждого стола помещался огромный, трехведерный, самовар, доверху налитый водкой-перцовкой.

(В некоторых самоварах, впрочем, содержался армянский коньяк!) Напитки были специально подобраны по цвету. И налитые в стаканы, они внешне ничем не отличались от обычного чая.

И вот так, попивая «чаек» и закусывая конфетками, старички чрезвычайно весело провели этот вечер.

Все они, в результате, напились до столбняка. Их пришлось выносить. И половину почтенного сборища — прямым путем — понесли не на дом, а в море.

И там они наконец обрели заслуженный покой…

— Вот в этом самом зале все и произошло, — добавил, в заключение, штурман, когда мы вошли в ресторан. — Ну а с самими героями этой истории мы только что встретились!

Ресторан был набит битком, исполнен гомона и суеты. Мы с трудом отыскали свободный столик. И когда уселись, Иван Васильевич сказал:

— По старым поверьям, насколько я знаю, встреча с покойником — это не к беде, а, наоборот, к удаче!

— Так это — если встретишься с одним покойником, — усомнился я, — а их вон сколько было!

— Ну что ж, — отозвался он, — значит, тебя ждет или небывалая удача, или уж действительно крупная неприятность… Но при всех обстоятельствах — надо выпить. За тебя! За почин! За великий путь!

— Чайку? — улыбнулся я.

— Конечно, — кивнул он, — согласно традициям! — И, щелкнув пальцами, подозвал официантку.