Другая сестра Беннет - Дженис Хэдлоу

Поначалу Мэри было трудно принять то, как ей повезло. Она не могла поверить, что ей, запуганной и разбитой, не придется вновь браться за перо и писать матери или Бингли, прося разрешения вернуться в Дербишир. Теперь, зная, что останется с Гардинерами, она твердо решила сделать так, как просила ее тетя, и больше не отзываться о себе пренебрежительно. Право же, она попытается идти дальше. Она сделает все, что в ее силах, чтобы проникнуться духом их дома и вести себя так же добродушно, как и сами Гардинеры. Если ее пригласили присоединиться к их семье, то было бы правильно, если бы она не омрачала их веселье своими грустными взглядами и неловким молчанием. Она постарается стать достойной их щедрости, как можно полнее войдя в жизнь на Грейсчерч-стрит.

Мэри начала с того, что предложила обучить своих юных племянниц игре на фортепиано. Миссис Гардинер поколебалась, спросив, понимает ли Мэри, что это может за собой повлечь. Тетушка с грустью отметила, что ни одна из девочек до сих пор не проявила никаких признаков таланта к игре. Разве не предпочла бы Мэри провести это время, играя в собственное удовольствие? Однако Мэри не унималась, уверяя тетю, что действительно хочет помочь, и в конце концов та сдала позиции.

– Если уж ты решила пожертвовать собой, я не стану тебе мешать. И Марианна, и Джейн должны практиковаться гораздо чаще, чем делают это сейчас. Если бы ты могла уделять несколько часов, чтобы помогать девочкам в занятиях, я была бы очень этому рада.

Следующим утром и каждым днем после, ровно в одиннадцать часов, Мэри усаживалась рядом со своими юными кузинами за роялем, отбивая для них такт и поправляя положение их пальцев. Поначалу и она, и девочки держались скованно, но, поскольку обе племянницы были жизнерадостными и дружелюбными созданиями, о сдержанности они вскоре забыли. К третьему занятию они с видимым удовольствием уже болтали без умолку. Вопреки своим ожиданиям, Мэри тоже наслаждалась уроками, особенно когда ее ученицы начали демонстрировать заметные улучшения в игре. Возможно, леди Кэтрин была права и из нее все-таки вышла бы хорошая гувернантка?

Мэри даже стала с нетерпением ждать семейных обедов. Все это сильно отличалось от тех испытаний, которые ей пришлось пережить в Лонгборне – за столом мистера Гардинера не было ни насмешек, ни презрения. Он любил, чтобы еда доставляла ему такое же удовольствие, как и все остальное в этой жизни. Чем лучше Мэри узнавала дядю, тем труднее ей было поверить, что он был братом ее матери. Он был так благоразумен, так благороден и так любезен, что невозможно было даже заподозрить такое их близкое родство. Нисколько не гнушаясь, он часто играл на ковре со своими детьми, держа их на руках и взъерошивая им волосы. Те не боялись его и болтали в его присутствии без малейшего стеснения. Однажды вечером, когда мистер Гардинер стряхнул со своих колен шумных мальчишек и попытался покончить с ужином, он поймал на себе взгляд Мэри.

– Этих сорванцов слышно отовсюду.

– Тем лучше для них, как по мне. Они всегда выглядят такими счастливыми!

– Надеюсь, что так. Терпеть не могу, когда на детей оказывают давление и заставляют молчать, постоянно делая замечания. Я думаю, дом должен быть приятным и веселым местом. Что скажешь, Джордж? Эдвард, каково твое мнение?

Мальчишки просто кивнули в знак согласия. Их мысли уже были заняты другой игрой. Мэри подняла глаза и увидела, что миссис Гардинер смотрит поверх свечей на мужа и сыновей. Мистер Гардинер поймал взгляд жены и улыбнулся в ответ. Это было одно мгновение, но Мэри показалось, что оно заключило в себе всю глубину их чувств друг к другу. Странно, подумала она, но взаимная привязанность Гардинеров не заставляла ее ощущать себя более одинокой – как в Пемберли, где страсть между супругами Дарси заставляла ее мучительно сознавать свою отчужденность. На Грейсчерч-стрит удовольствие, которое ее дядя и тетя получали друг от друга, было в радость всем окружающим. Мэри не сомневалась, что ее племянники и племянницы чувствовали это, и им шло это на пользу. Она даже сама начала ощущать на себе это влияние.