Тайный дневник девушки по вызову. Часть 2. Любовь и профессия - Бель де Жур

Дж. спрашивает, знаю ли я, какой сегодня день. «Ну, давай, попробуй догадаться». Я знаю, что не его день рождения. Какой-то невразумительный местный праздник? Нет. Полнолуние? «Нет, – говорит Дж., – прошел ровно год». Год – с чего? «Год с тех пор, как я чист». – «Почему же ты не сказал? Я угощаю». – «Нет, – говорит Дж. – Это я тебя угощаю. Год с того момента, как я осознал, что чуть не потерял свою семью». – «Куда?» – «Куда же еще, – говорит Дж. – К Томасу и Франсиско, конечно».

Франсиско сегодня приехал на работу на своем «Харлее». Он мрачно поблескивает снаружи ресторана, как гигантское насекомое, приготовившееся прыгнуть.

– Дьявольский мотор, – говорит Дж. – Когда-нибудь каталась на таких? – Я говорю, что нет. Дж. говорит, что я должна попробовать. Потом шарит по карманам. – Черт возьми, я забыл свой бумажник!

– Уверена, они не станут сильно переживать.

– Нет, я просто заскочу домой и захвачу его. Вернусь за тобой – скоро!

Он встает из-за стола, переговаривается с Франсиско, потом уезжает в своей машине. Когда Франсиско подходит к столу, до меня доходит: Дж. оплатил счет, он не собирается забирать меня, он попросил Франсиско подбросить меня домой.

Уголки губ Франсиско опущены вниз.

– Это трудно, – говорит он едва слышно. – Мой брат здесь.

– Извини, – говорю я, надеясь, что он понимает, что это идея Дж., а не моя.

Думаю, я могла бы дойти домой пешком. Это недалеко. Но к этому времени все бары и рестораны должны уже закрываться, и узкие улочки будут полны пьяных британских головорезов, и я буду чувствовать себя по меньшей мере неуютно.

– Не надо, я дойду пешком, – предлагаю я.

Франсиско пренебрежительно отмахивается.

– Жди снаружи, – распоряжается он. – Я буду через десять минут.

Мотоцикл устремляется прочь от ресторана, и мои руки плотно обвились вокруг талии Франсиско. Мы едем длинной дорогой вдоль пляжа. Длинный изгиб желтого фонарного света отражается в тихой воде. Мои волосы, как безумные, бьются вокруг наших лиц, и он прибавляет скорость – быстрее, быстрее, рождая во мне ощущение опасности.

Мы останавливаемся напротив моего дома.

– Ты мне нравишься, – говорит Франсиско, расстегивая молнию на кожаной куртке.

Я не знаю, что ответить. Я не знаю, какую нагрузку несут эти слова на испанском, что может подразумевать мой ответ – а что нет.

– Ты мне тоже нравишься, – отвечаю я.

– Ты мне нравишься, – говорит Франсиско, расстегивая молнию на кожаной куртке.

А потом он вдруг прижимает меня к стене, обдирая мне локти, и целует, впечатывает свои бедра в мои. Мощь его движений отрывает меня от земли. Его язык быстр и уверен, и мой отвечает ему в том же духе. Потом, также быстро, все заканчивается. Мы оказываемся на расстоянии нескольких футов.

– Tiene ипа esposa, – говорю я. Это не вопрос, это утверждение: у тебя есть жена.

Он смотрит на меня, разводит руками и пожимает плечами. Классический мужской жест «ну и что?», подразумевающий, что это не имеет значения для него и не должно иметь значения для меня. Я ханжа и знаю это, но он-то не знает. Он не знает о моем прошлом, о числе чужих мужей, которых я поимела, о числе отцов.

И я знаю, что, несмотря на всю внешнюю показуху, католическое благочестие здешних уроженцев уходит корнями примерно так же глубоко, как и мое еврейство. Это идентификация, способ жизни – не система верований. Мой отказ для него – всего лишь минутная передышка. Английские девушки здесь идут по десятку на пенни.

Я желаю ему спокойной ночи и ухожу в дом. Свет не горит, но я знаю, что Дж. здесь, знаю, что он все слышал.