Женись на мне - Ирина Степановская

– Не могу больше, режьте! На все готова!

Доктор был уже третий. Молодой, с юмором. Но ничего нового не сказал.

– Когда лопнет, разрежем! – пообещал он. – А пока капельницу прокапаем, потерпите!

Капельница принесла облегчение. Марина заснула. А когда проснулась, возле постели увидела Сергея, охранника из своей фирмы, толстого мужика из бывших военных, с багровым лицом, одышкой, гипертонией. Он выгружал на тумбочку апельсины, яблоки, баночку кофе и большой букет хризантем. Действовал он по-хозяйски умело, уверенно и ничуть не стесняясь. Невольно Марине пришло на ум, как воровато, будто его застали за чем-то непристойным, совал Марине сумку с едой во время своих визитов в больницу Кирилл. Виновато целовал ее в щеку и быстренько уходил. Марина с удивлением рассматривала Сергея.

– Что, начальство послало?

– Угу, – хмыкнул бывший военный. – А у меня сюда дорожка проторена. Жена тоже здесь, бывало, лежала.

– А теперь она где?

– Нет ее, Марина Павловна. Умерла.

– Здесь? – ахнула от ужаса Марина.

– Да бог с вами, четыре года прошло. Лейкоз у нее нашли.

Марина затаенно вздохнула. Она постаралась, чтобы этот вздох облегчения не очень был заметен из-под одеяла. Но Сергей внимательно посмотрел на нее.

– Болезни, как наши дети, Марина. Они всегда с нами. – Охранник смотрел куда-то в окно. – Мы любим их, привыкаем к ним, живем с ними вместе и от них умираем. Перед болезнями все равны. В болезни нет правых и виноватых. Вот у меня был инфаркт в прошлом году и гипертония. А когда-то я был здоровым парнем, перворазрядником по многоборью. Но наступила другая жизнь, и пришли болезни. Сердце болит. А не сердце, так голова. Без таблеток из дому не выхожу. Ну и что, ты думаешь, я сломался? Ничуть! Будь, что будет! Сколько ни проживу, все мое! На даче работаю! Поправляйся, Марина! Все наши тебе шлют большой привет!

Он ушел, а Марина долго еще думала над его словами. Как неудобно вышло, почему она не знала о том, что случилось с его женой? Он ведь работал у них немало. Все, наверное, знали.

Вечером появилась дочурка. Она теперь всюду носилась со своим ненаглядным голубоглазым и крутолобым Виталиком. Тот так привык быть всегда в ее кенгуриной сумке, будто в ней и родился. Говорила дочурка теперь только о молочных смесях, прививках, лекарствах и тому подобных вещах. Марина не могла ее узнать. Она прибавила в талии двадцать сантиметров и остригла свои прекрасные русалочьи волосы, потому что после родов они лезли пучками. О другой, красивой и непохожей, жизни дочурка больше не заикалась.

«Маленькая моя!» – с сожалением и нежностью думала про нее Марина.

– Папа звонил, – сообщила дочурка. – Я его пригласила к себе, он пришел.

Марина опустила глаза. Она не хотела говорить о Кирилле.

– Знаешь, мама, может быть, вам помириться? Мне так его жаль! Он стал унылый, худой и пришибленный, каким никогда не был. Он даже спортом не занимается, просто калека!

– Лучше расскажи мне про Виталика, дочка, – после некоторого молчания попросила Марина. – Он здорово вырос за те несколько дней, что я его не видала

– О! Посмотри, какой стал красавчик! – И дочка, позабыв об отце, затормошила, зацеловала своего малыша.

– Надеюсь, он все-таки не профессорский сын… А похож… – осторожно сказала Марина.

– Ну что ты, мам! – засмеялась дочурка. – Виталик – просто копия Вовки. Да и Профессора я ведь тогда безуспешно соблазняла всю ночь. Дальше того, что я несколько раз плюхалась к нему на колени, дело не шло. Он меня просто сгонял. Потому я и истерику тогда закатила на весь коридор. Какая я была дура! Самой не верится. Правда, мам?

– Да уж… – улыбнулась Марина.

– Ты прости меня, мам, – встала возле кровати на колени дочурка и взяла нежно мать за руку. – Ведь если бы я тогда ночью не побежала в слезах жаловаться Инге на Профессора, ничего бы и не было. Я не увидела бы отца, не было бы скандала, Инга бы уехала, и все пошло бы по-старому.

– Нет, милая. Видимо, тогда уже с моря начал дуть бриз перемен, – подумав, сказала Марина.

– Значит, нет?

– Нет! – Марина сама удивилась, как легко это прозвучало. – У меня к тебе просьба…

– Да?

– Принеси мне сюда краску для волос. Лучше французскую.

– Краску? – удивилась дочурка, будто заново обвела взглядом палату и увидела хризантемы. – О-го-го! А какого цвета?

– Даже не знаю. – Марина пожала плечами. – Выбери что-нибудь солнечное.

Сентябрь 2000 года