Книжная девочка - Мария Воронова

Время бежало своим чередом. Исчезли последние остатки снега, деревья подернулись зеленой дымкой. Сначала проклюнулась, а потом и буйно разрослась трава, и маленький человечек у Жени внутри тоже рос, повинуясь законам природы. До первого шевеления было еще очень далеко, но она ощущала, как он там живет, и тихонько разговаривала с ним.

Она успешно защитила диплом, а Долгосабуров решил не продавать квартиру, хотя Женя на этом настаивала. В пустых комнатах появилась новая мебель. Но Женя чувствовала, что ее мужу все-таки тяжело в этих стенах, и не знала, что с этим делать. Поэтому, когда он снова собрался на Дальний Восток, она обрадовалась и решила лететь вместе с ним.

Накануне отъезда Женя предложила мужу съездить на кладбище. Она собиралась показать ему Катину могилу.

Но когда оба оделись, она остановилась в дверях:

– Поезжай один, Костя. Сейчас я нарисую план, и ты сам найдешь памятник.

– Почему? – встревожился он. – Ты плохо себя чувствуешь?

– Я чувствую себя прекрасно. Но так будет правильнее.

Он внимательно вгляделся в ее лицо, потом молча сел перед ней на корточки, обнял за ноги и прижался щекой к еще совсем плоскому животу.

Проводив мужа, Женя вышла прогуляться. Ноги сами привели ее к Академии художеств. Спустившись к сфинксам, она смотрела, как солнце купается в Неве, как сверкает, врезаясь в чистое, умытое небо, купол Исаакиевского собора, как радуется город в предвкушении лета. Над головой протяжно крикнула чайка, ветерок дунул в лицо свежим запахом реки, волны бросили на гранитные бока сфинксов россыпь солнечных зайчиков…

А Костя стоит сейчас возле могилы, подумала она. Может быть, разговаривает с Катей… А может, просто глядит на ее портрет на памятнике и вспоминает, как был счастлив. Или что-то другое, Жене не нужно знать.

Он любил Катю, но она не ревнует его к ней. Ведь любовь – это нить, которая связывает живых и мертвых, соединяет прошлое, настоящее и будущее.

* * *

Приближались Колькины каникулы, и Мила уже мечтала, как обнимет сына. Он усердно учился, работал на факультете и подрабатывал во время каникул где только можно, однако всегда выкраивал неделю для Питера. Но сегодня, когда она связалась с ним в скайпе, Колька сразу сообщил, что университетский профессор предложил ему работу на все лето, это очень интересно и важно, поэтому в ближайшее время он не приедет.

Сын стал взрослым, сам строит собственную жизнь. У него свои планы. Так и должно быть…

– Поэтому я решил, что на этот раз ты приедешь ко мне, – закончил Колька.

– Приеду к тебе? – тупо переспросила Мила. – Куда?

– Ты смешная, мама, – сказал ее сын. – В Париж, конечно. Поскорее реши с датой, мне надо купить билеты в Гранд-Опера. И ты, наверное, захочешь в кабаре, я узнаю, где сейчас лучше программа, в «Мулен-Руж» или в «Лидо».

– «Мулен-Руж»? – ошалело повторила она. – «Лидо»?

Она знала, что на свете существует такой город – Париж. Там учится ее сын, иногда туда ездят какие-то знакомые. Но разве такое возможно, чтобы туда поехала она, Мила, которая никогда не бывала за границей и даже не слишком грустила из-за этого?

– Я расписал план на каждый день, куда тебе надо будет пойти. Днем я буду занят, но вечером… Мама, что с тобой? – Кажется, Колька понял: с ней происходит что-то не то. – О деньгах не беспокойся, – быстро сказал он, по-своему истолковав ее молчание, – нам с тобой на все хватит, я посчитал.

«Решил, расписал планы, все посчитал… Вот такой у меня вырос сын…» – глотая непрошеные слезы, думала Мила.

– Мама!

Увидев на экране его встревоженное лицо, она опомнилась, улыбнулась:

– Прости. Это так неожиданно… Прямо как снег на голову!

– Какой снег? – засмеялся Колька. – Здесь двадцать пять градусов и все цветет! Так ты приедешь?

– Приеду. Конечно, приеду.

– Трэ бьен. Решай с датой. Пока!

Она долго сидела, глядя в погасший экран. Представляла себя ходящей по Лувру, сидящей вместе с сыном в кафе на Монмартре… Но разве такое представишь?!

– Милочка, не помешаю? – в гостиную вплыла Наталья Павловна.

С возвращением на работу выздоровевшего Спасского Мила окончательно перешла на суточный график. Поначалу она переживала, что теперь будет проводить много времени дома, со свекровью, и еще неизвестно, что из этого выйдет.

Но все как-то устроилось. Наталья Павловна проявляла деликатность, стараясь не нарушать Милино личное пространство без необходимости. Но главная причина, конечно, заключалась в том, что Мила постепенно избавлялась от изматывающей усталости, и депрессии больше не посещали ее. Она перестала воспринимать домашних как объекты, требующие денежных затрат и непрерывного кормления, и начала видеть в них близких людей. Неожиданно для себя она стала интересоваться их мнениями и планами и делиться своими.

Теперь она готовила и убирала не торопясь, со вкусом, получая удовольствие от домашних дел. А на прошлой неделе записалась на спортивные занятия. Как вовремя! Может, удастся хоть немного похудеть перед Парижем.

– У меня новость, Наталья Павловна. Колька зовет в Париж.

– Милочка… – всплеснув руками, свекровь опустилась в кресло. – Милочка, вы не находите, что в нашей семье в последнее время только хорошие новости? Володеньку хвалит профессор Гринберг, Евгения в положении, а вы едете в Париж. Я просто счастлива, дорогая!

– Приглашение было таким неожиданным, – улыбнулась Мила. – Мне пока его не осмыслить. Я прогуляюсь, пожалуй.

– Конечно, идите! И не забудьте заскочить в торговый центр, – хитро улыбнулась пожилая дама. – Для Парижа нужны туалеты.