Приговоренный жить - Олег Бажанов

Летом по приглашению своего друга я заехал к нему в гости.

Мы сидели с Александром Ивановым в садовой беседке во дворе его дома, пили чай с пирожками, приготовленными женой, и разговаривали. Тамара с Наташкой гуляли по саду, рассматривая цветы и прыгающих кузнечиков.

– Большая у тебя дочь, – заметил я.

– Через год – в школу, – с доброй улыбкой Иванов ласково посмотрел на Наташку. – А там, глядишь, – уже невеста!

– Так все-таки, чем закончилась та история четырехлетней давности? – поинтересовался я. – Уж очень хочется знать. Нашли Зиту и Гиту?

– Нет, – улыбка сошла с лица Иванова, сделав суровыми выразительные черты лица. – Не удалось тогда задержать ни Батурина, ни Ларису, ни Юлю. Исчезли, не оставив никаких следов.

– А Быстров? Где он сейчас?

– Виктор Быстров – уже полковник! После той неудачной операции его отправили из столицы на Северный Кавказ. Воевал. Во время второй чеченской кампании заработал два ордена. Теперь снова в Москве. Иногда созваниваемся.

– А Алексей Агеев, милиционер? Тоже пошел на повышение?

– Агеев погиб в автокатастрофе, – вздохнул Иванов. – В том же году. Не дали ему довести расследование до конца. А я на него тогда сердился… Думал – функционер.

– Да, нельзя тягаться с Системой, – согласился я. – Сомнет! Все-таки жаль таких ребят: смелые, честные, готовые жизнь положить за правое дело! И погибают первыми.

– Не надо их жалеть! – возразил Иванов. – Своим примером они доказывают остальным, что не все потеряно для нашего общества. А если дело правое, как ты сказал, то можно потягаться и с Системой! Ни Агеев, ни Быстров, я уверен, ни за что не изменили бы своего выбора, предложи ты им начать жизнь заново. Потому что служить Родине – их предназначение! В этом смысл их жизни.

– Сказано сурово, но верно, – согласился я. – А в чем твое предназначение, Александр?

– Мое? – смутился Иванов. – Я не герой и никогда им не был. И свое я давно отслужил. Теперь мое предназначение – воспитать дочь, помочь ей сделать первые шаги в самостоятельной жизни, нянчить внуков. – Александр тепло посмотрел в сторону супруги с дочкой.

– Вот ты сказал, что никогда не был героем. А как же прошлое? Разве ты не совершал мужественных поступков? Не рисковал жизнью? – не отставал я. – Что же это, если не геройство?

– Я выполнял офицерский долг, – как-то очень по-простому ответил Иванов, и вышло у него это совсем не высокопарно.

– Почему ты говоришь в прошедшем времени? Помнится, ты утверждал, что бывших офицеров не бывает. Офицер или есть, или его нет. Правильно?

– Да, утверждал. Не отказываюсь.

– В девяносто пятом ты снял погоны. А сейчас, если бы встал вопрос между долгом и спокойной жизнью, что бы ты выбрал?

– Настали другие времена, – не очень твердо произнес Иванов. – Если Родине будет нужно, надену погоны снова. Но я вижу, что растет достойная смена, поэтому за будущее страны нам с тобой можно не беспокоиться. Уверен: Россия – под надежной защитой! И хватит об этом, иначе мы сейчас перейдем к политике, а тема эта – бесконечная. Расскажи лучше, как твои?

– Да что мои? Дети выросли, разъехались. Мы с женой в большой квартире одни. Зарабатываем оба неплохо. Так что все в полном порядке. У тебя, вижу, – тоже. Скажи, Александр, ты жалеешь о чем-нибудь?

Иванов посмотрел вдаль на ярко очерченный горизонт и произнес:

– До сих пор вижу убитую в лесу девушку… Ее глаза… Жаль, что не нашел Батурина! Остался один неотданный долг…

– Жалеешь только об этом?

– Хочешь, покажу тебе одну вещь? – чуть подумав, предложил Иванов.

– Давай. – я увидел, как товарища охватило легкое волнение.

– Зайдем в дом.

Мы поднялись на второй этаж кирпичного особняка в кабинет хозяина. Иванов закрыл дверь на ключ и достал из выдвижного ящика стола конверт немного большего размера, чем стандартный. Вытащив из него цветную фотографию, он протянул ее мне:

– Пришло заказным в прошлом году в начале зимы. Обратного адреса нет, а штемпель Петербурга. Наверное, передала с кем-то…

На берегу бассейна с чистой голубой водой был запечатлен симпатичный ясноглазый загорелый крепыш в панамке и трусиках. Мальчик, удивленно глядя в объектив, сидел на женских коленях, а за животик его поддерживала рука с длинными красивыми пальцами.

– Судя по пальмам на заднем плане, это или юг Испании, или север Африки, – предположил Иванов.

– Будешь искать? – спросил я, внимательно разглядывая снимок.

– Нет, искать не стану.

Я перевернул фотографию. На обратной стороне ровным женским почерком было выведено: «Это Александр. Нам два годика»…

2007 год