В осколках тумана - Сэм Хайес

Меня обнаружил садовник. Я лежала в конусе солнечного света, перемазанная рвотой и кровью. Сознание отказывалось воспринимать реальность, и я снова и снова проваливалась в омут беспамятства, лишь ненадолго приходя в себя.

— Боже милостивый! — Он наклонился надо мной, и я замерла от страха. — Что здесь произошло? Девочка, что с тобой?

Грубая, точно кора дерева, ладонь нежно коснулась моей щеки. Я вздрогнула и посмотрела на него. Язык превратился в распухший кусок мяса, почти закупорив гортань. Я попыталась сглотнуть и скорчилась от боли. Испачканные кровью ноги горели от многочисленных порезов, кто-то словно вырезал ножом по живому, по мне. Я не могла ни говорить, ни убежать. Я была точно загнанное животное, которое ждет, что сделает человек — прикончит или спасет. Мне было все равно, что он сделает, лишь бы боль утихла.

Приехали полицейские. С недоумением смотрели на меня, задавали вопросы, на которые я не могла ответить. Вызвали «скорую», и, пока она ехала, полиция опросила садовника и мистера Босли-Грина. Всех потрясло, что столь ужасное событие произошло в день свадьбы его дочери. Наконец меня увезли в больницу.

Я была пятном на светлом дне, досадная помеха, омрачившая праздник своим видом — голая, окровавленная на грязном полу. Меня следовало поскорее прикрыть и увезти как можно дальше. Все выглядело так, будто Дэвид заботливо спланировал страдания для меня, растянув на долгие годы.

В больнице меня навестил инспектор полиции, но говорить я по-прежнему не могла. События в памяти застряли обломками автокатастрофы: фрагменты веселья перемешались с осколками боли и ужаса. Действие наркотиков еще не прошло, и мир для меня был словно за мутным стеклом. Я не различала деталей, и все казалось каким-то нереальным. События я изложила инспектору, царапая каракули в маленьком блокноте. Настолько маленьком, что вряд ли его страниц хватило бы, чтобы поведать правду. Но силы меня оставили раньше, чем закончились чистые страницы.

— Мисс Маршалл, изнасилование — серьезное обвинение. Да еще на свадьбе! Молодой человек, которого вы обвиняете, очень расстроен тем, что с вами случилось. Узнав о происшедшем, он добровольно явился в полицию. Вы уверены, что излагаете только факты? — Инспектор проводил взглядом хорошенькую медсестру, которая вышла из палаты. Длинные ноги, едва прикрытые накрахмаленным халатиком, интересовали его больше, чем мои показания.

Я молча смотрела на него. Этот человек представления не имел, что я чувствую. Мне хотелось вывернуть себя наизнанку и сжечь то, что от меня осталось. Я ненавидела себя. Ненавидела за то, что сотворил со мной Дэвид. Доверие, дружба — будущее — все уничтожено. Я взяла карандаш и снова начала царапать в блокноте. Меня ведь так и не спросили, откуда все эти раны. Я подтолкнула блокнот к детективу. Кожу все еще холодило лезвие ножа.

— Он напал на вас с ножом?

Наконец-то искра интереса. Я в больнице провела три часа, но ни одна живая душа не поинтересовалась, кто нанес мне все эти раны. Детектив встал и прикрыл простыней мои ноги.

— Врач упомянул о порезах на ногах. Это ужасно. — Он раздвинул мои губы, посмотрел в рот и резко отпрянул.

«Это сделал он», — нацарапала я.

— Вооруженное нападение — совсем другое дело, мисс. Вы обвиняете мистера Дэвида Карлайла в том, что он напал на вас с ножом?

«Да. Да».

А что, изнасилования недостаточно? — хотела добавить я, но полицейский уже спрятал бумаги в карман и поднялся, собираясь уходить.