Потаенные места - Кэтрин Уэбб

– Спасибо.

Внутри стояла тишина, и Пудинг почувствовала устремленные на нее взгляды. Ощущение, будто ее разглядывают, казалось еще более явственным, чем в прошлый раз, когда она приходила с Ирен, хотя сейчас в доме было меньше детей, а дед на низкой кровати спал глубоким сном. Его челюсть отвисла, рот приоткрылся, и глазные яблоки шевелились под закрытыми веками. Окна были занавешены толстым войлоком, и неестественная темнота, казалось, еще более усиливала духоту. Пудинг заморгала, изо всех сил пытаясь разглядеть, что творится вокруг, пока ее глаза приспосабливались к царящему в комнате полумраку, и сделала глубокий вдох, чувствуя нехватку воздуха. Мамаша Таннер стояла у плиты, покинув свое кресло, и крошила какие-то корни в кастрюлю с супом, доставая их с высокой полки, уставленной банками с травами. Ее движения были быстрыми и уверенными. Пудинг уставилась на нее, вдруг осознав, что в первый раз видит ее стоящей на ногах. До сих пор ей почему-то казалось, будто мамаша Таннер не может ходить. Та бросила на девушку быстрый взгляд и озорно улыбнулась.

– Жизнь еще теплится в моих старых костях, – проговорила она.

– Да, – отозвалась Пудинг.

– Сядь. Я так и думала, что ты не заставишь себя ждать. Однако боюсь, я не смогу сообщить тебе что-то радостное.

– О!

– И все равно спрашивай.

Она положила большой нож, которым рубила коренья, вытерла морщинистые руки о юбку, а потом села сама.

– Трáвы для улучшения сна? Настойка, которая поможет доктору расслабиться?

– Нет-нет, ничего такого. Спасибо. – Пудинг изо всех сил пыталась разгадать причину странного тона, которым заговорила с ней мамаша Таннер. Он казался насмешливым, но только на первый взгляд, а на самом деле был очень серьезным. Как будто она что-то скрывала. – Я хотела спросить… – Пудинг, задумавшись, замолчала.

Сказать что-либо, не раскрывая своих подозрений, было непростым делом. Каким-то образом она почувствовала, что у нее есть только один шанс, и его надо использовать. Поэтому вопрос нужно было задать правильно. У стола стояла Триш Таннер, наблюдая за девушкой и без всякого стеснения слушая ее разговор со свекровью. Теперь на ее лице не было никаких чувств, кроме обычного напряжения.

– Когда мы приходили сюда с той куклой, которую нашла миссис Хадли, вы сказали, что грядут скорые перемены… Скажите, вы имели в виду смерть Алистера?

По долгой паузе, повисшей в душной темноте, Пудинг поняла, что задала правильный вопрос. Мамаша Таннер смотрела на нее внимательным взглядом. Ее глаза поблескивали в полумраке комнаты.

– Не совсем, – произнесла она наконец.

– Но что-то с ним связанное?

– Да.

– Но почему? Как?

– Не могу тебе этого сказать, девочка.

Старуха откинулась на спинку кресла, но продолжала глядеть на Пудинг не отрываясь.

– Объяснила ли вам кукла что-нибудь… связанное с Донни? Вы знали, что он… что его в чем-то обвинят, а потом арестуют?

– Нет.

На секунду в глазах мамаши Таннер показалось беспокойство, но затем она его подавила, и ее лицо стало каменным.

– После войны твой брат стал не вполне похож на себя, не так ли? Он теперь не тот, кем был раньше, – проговорила она жестким тоном.

– Но он по-прежнему мой брат! Да, возможно, он слегка… изменился. Стал немного менее способным. Но он по-прежнему Донни, с головы до ног.

– Теперь, без него, у вас, верно, поубавилось хлопот.

– Нет, совсем нет! Как вы можете так говорить? – Глаза девушки наполнились слезами. Она вдруг поняла, что, если бы жизнь была сетью, в которую можно поймать счастье, потеря Донни оставила бы в ней слишком большую дыру. У нее не было никакой надежды справиться со своими бедами, с болезнью матери и смертью Алистера без него. – Мы очень хотим вернуть его домой. На самом деле у него нежнейшая душа, что бы война с ним ни сделала! Неужто он должен был пережить ее лишь затем, чтобы его повесили… Только для того, чтобы навсегда прославиться как убийца, тогда как он совершенно другой… Это невыносимо. – Она высморкалась в измятый и грязный носовой платок и посмотрела на хранившую молчание мамашу Таннер. Она и ее невестка сверлили друг дружку глазами, то ли ожидая какого-то знака, то ли прислушиваясь. – Прошу вас, – взмолилась Пудинг. – Если вы знаете о чем-то, что могло бы ему помочь, пожалуйста, скажите мне сейчас. Даже если это всего лишь догадка или… смутная идея. Что угодно. Хилариус посоветовал мне доискиваться до сути, но я не знаю, что он имел в виду.

– Этот старый лежебока умнее, чем кажется, – заметила мамаша Таннер.

– Действительно? Почему?

– Он имел в виду, что судьбы всех, живущих в здешних краях, в долине Байбрука и в Слотерфорде, накрепко переплелись. На это ушли долгие годы. Очень долгие.

– Значит… кто-то из местных… имел зуб на Алистера? Затаил на него обиду из-за того, что произошло много лет назад?

– Вероятно, так. Может, даже из-за того, что было сделано еще до его рождения. Ты чересчур молода, чтобы понять это, девочка, но корни некоторых событий порой уходят очень глубоко. Я полагаю, ты думаешь, будто зима была давным-давно, не так ли? – Она улыбнулась. – И тебе, должно быть, кажется, будто в последнее время произошло очень многое. Но это лишь капля в море. Есть много вещей, о которых ты не имеешь никакого понятия. Вещей, которые ты никогда не поймешь. Но все в жизни происходит не случайно, особенно если речь идет о самых темных злодеяниях.

– Хватит, – обрезала Триш.

Пудинг посмотрела на жену Таннера и увидела страх в ее глазах, который не соответствовал сердитому тону ее голоса. Мамаша Таннер фыркнула.

– Все так и есть, да, – проговорила она, вставая.

– Но подождите, вы же мне ничего не сказали! – запротестовала Пудинг.

– Я сказала все, что могла. Если хочешь выручить брата, ищи причину случившегося. А теперь уходи. У тебя есть работа, которой нужно заняться, а мне надобно закончить с этим рагу. Началась уборка ячменя, и в полдень мальчики вернутся с пустыми животами.

Испытывая злость и чувство собственной бесполезности, Пудинг встала и последовала за Триш Таннер обратно к двери, где женщина на мгновение ухватила ее за руку.

– Не вороши этого, девочка, – прошептала она. – Пожалуйста. Моя свекровь не может тебе помочь, и ты лишь наживешь себе новых бед.

– Но… моя семья и так в беде, хуже которой не бывает!

– Поверь мне, бывает.

– Его повесят, моего Донни. Я не могу этого допустить.

– Попробуй, – сказала миссис Таннер, а затем попыталась закрыть дверь, но Пудинг не дала ей этого сделать, просунув ногу в щель.

– Вы знаете, кто преступник? Знаете, кто убил мистера Хадли? – прошептала она.

– Конечно нет, черт возьми! В чем ты нас обвиняешь? Вечно одна и та же старая история. Как только случается преступление, виновника непременно ищут среди Таннеров! Не приходи сюда больше и не спрашивай снова, а то тебе не поздоровится!称