Жестокие игры - Джоди Пиколт

— Она сумасшедшая? Я так и знал.

— Она лечилась у психиатра, когда была ребенком, и к данному делу это может не иметь никакого отношения.

— Что еще у нас есть? — спросил Джек.

— Ты.

— И это все?

— Этого вполне достаточно. — Джордан прижался лбом к железной двери. — Теперь ты понимаешь, почему мне нужно, чтобы ты в корне пересмотрел свое поведение?

— Ладно.

Согласие било таким тихим, что Джордан нахмурился, уверенный, что ослышался.

— Что?

— Я сказал, что пересмотрю. Надену комбинезон. Но вы должны оказать мне услугу.

Джордан почувствовал, как снова закипает.

— Я тебе ничего не должен. А вот ты…

— Ради бога, принесите ручку! Это все, что я прошу.

Ручку… Джордан опустил глаза на гелевую ручку, которую держал в руке. Слишком быстро у Джека менялось настроение. Он представил, как его подзащитный хватает ручку и вонзает себе в шею.

— Не думаю, что это возможно…

— Пожалуйста! — молил Джек. — Ручку.

Джордан медленно просунул ручку через щель в двери. Через несколько минут Джек вернул ее, обмотанную выцветшей голубой тканью. Кусок футболки, понял Джордан. Джек оторвал кусок от своей чертовой драгоценной футболки, чтобы написать на нем что-то.

— Вы можете передать это Эдди Пибоди? — попросил он.

Джордан развернул записку. На ткани было написано всего одно слово, которое можно было рассматривать и как комплимент, и как обвинение.

— Почему я должен тебе помогать? — спросил Джордан. — Ты же мне не помогаешь!

— Теперь буду, — пообещал Джек.

И на секунду — на этот раз Джордан не сразу вспомнил, с кем говорит, — он на самом деле ему поверил.

— Господи, Томас! — Джордан поморщился от того, как хлопнула дверь. — Можно не так громко?

Увидев отца, который лежал на диване с полотенцем на лбу, Томас остановился. Селена коснулась его плеча.

— Бедняжечке сегодня пришлось поработать, — проворковала она. — Он так изнервничался.

— Он слышит, что ты о нем говоришь, и у него еще сильнее болит голова. Она словно наполнена чугуном, — пожаловался Джордан.

— Если говорить точнее, то Джеком Сент-Брайдом, — пробормотала Селена.

Томас отправился в кухню, достал из холодильника пакет молока, сделал большой глоток и вытер рот рукавом.

— Отлично! — заметила Селена.

— Я научился этому у своего образцового папочки. — Томас поставил пакет на стол. — А что не так с этим парнем? В закусочной он казался таким любезным.

— Как и Тед Банди,[11] — прошептал Джордан.

— Тед Банди тоже там работал? — удивился Томас. — А ты не врешь?

Джордан сел на диване.

— Что болтают в школе?

— Разное. К четвертому уроку стали поговаривать, что он бежал из тюрьмы и изнасиловал семиклассницу.

— Ниоткуда он не сбежал. И его пока только подозревают в предполагаемом изнасиловании.

— Он продолжает защищать своего клиента, хотя из-за головной боли готов на стенку лезть, — заметила Селена. — Удивительно, ты не находишь?

— Ничего удивительного. Например, он утверждает, что любит меня, тем не менее наказывает.

Томас уселся на пол и потянулся за пультом от телевизора, но Джордан оказался проворнее.

— Подожди, — остановил он сына. — Рассказывай дальше.

Томас вздохнул.

— Думаю, что кое-кому Джиллиан жаль.

— А остальным?

— Остальные считают, и всегда считали, что она сука.

— Сука? Разве Джиллиан Дункан не королева школьного балл? — удивилась Селена.

Томас рассмеялся.

— Да она покончит с собой, если ее изберут! Она считает себя выше всего этого и беспрестанно это подчеркивает. Общается со своими тремя подружками и старается оградить их от контактов с так называемыми слугами. Когда я в первый раз попытался заговорить с Челси…

— Кто такая Челси?

Томас смерил отца пристальным взглядом.

— Папа, я уже говорил!

— Ах да.

— Так вот, Джиллиан была рядом и пыталась убедить Челси, что на меня даже время тратить не стоит. Я веду к тому, что Джиллиан сама напросилась: когда ставишь себя выше других, рано или поздно кого-то достанешь. Но когда я поделился своими соображениями с Челси, она сказала, что все совсем не так.

— Да?

— Она была там, когда выбежала Джиллиан, вся в слезах… после случившегося. Она утверждает, что Джиллиан не могла даже разговаривать. Что она до сих пор не оправилась от потрясения.

Джордан снял влажное полотенце с головы, обменялся взглядом с Селеной и снова посмотрел на сына.

— Томас, — сказал он, — мне хотелось бы знать, что еще будет говорить Челси.

Конверт торчал между счетами за электроэнергию и рекламной листовкой в поддержку Джорджа Буша-младшего на пост президента. «ДЛЯ ЭДДИ ПИБОДИ» было написано большими буквами незнакомым почерком. Штемпеля на нем не оказалось, кто-то бросил конверт прямо в почтовый ящик, пока она была на работе.

Эдди приоткрыла конверт.

Внутри лежал кусочек ткани, такой же голубой, как и футболка, которая была на Джеке в то утро, когда его арестовали. Эдди развернула его и обнаружила одно слово, написанное его почерком.

«Лойал».[12]

Она опустилась на землю прямо у почтового ящика, держа в руках кусок ткани и пытаясь понять таинственное послание. Может быть, Джек обвиняет ее в том, что она не вступилась за него, когда его арестовывали? Или просит о помощи?

Уголки ее воспоминаний начали коробиться, словно бумага, брошенная в огонь.

Вполне может быть, что это и не прилагательное.

Крепкий, глубокий сон Джордана прервал резкий звонок. Он уронил часы с радио, когда потянулся за телефоном.

— Да, — хрипло произнес он.

— Вам звонят из окружной тюрьмы Кэрролла. Будете оплачивать звонок? — послышался равнодушный голос.

— Вот черт! — выругался Джордан.

— Простите, не понял…

— Да, — воскликнул он. — Да, да!

— Спасибо.

Через секунду на другом конце провода раздался голос Сент-Брайда:

— Джордан! Джордан, вы меня слышите?