Девушка с зелеными глазами - Собиан Б. Хайес

— Да, я правда тебя ненавидела. Ты выглядела такой счастливой, что мне захотелось стереть эту довольную улыбку с твоего лица или выдернуть тебя из твоего самодовольного жалкого мирка.

— Ты обвиняла меня в том, что случилось?

— Да, — уверенно ответила она. Я хотела, чтобы она объяснила свой ответ, но она продолжала молча гипнотизировать меня своим взглядом. Раньше никто так не смотрел на меня, а она еще и могла прочесть мои самые сокровенные мысли, что казалось вдвойне назойливым.

— И поэтому ты делала все эти ужасные вещи?

Она непринужденно пожала плечами.

— Ты даже не ощутила всего горя, даже не знала, что я существую. Ты хоть представляешь, что я почувствовала, когда впервые увидела тебя в тот день жизнерадостно смеющейся, будто тебе на все наплевать?

— Но это была не моя вина.

— Я пыталась достучаться до тебя, — настаивала она и похлопала себя по макушке. — Ты не могла этого не чувствовать и должна была ответить. Я тебя так любила, но годы шли, и я вырастила в себе презрение и обиду.

— Но я ничего не сделала, — повторила я. — Меня нельзя было ни в чем обвинить.

Она выставила вперед руки, ладонями вверх, и сказала как бы самой себе.

— Сначала я хотела, чтобы ты страдала, потом, чтобы ты вообще исчезла, но наконец поняла… Это же второй шанс для нас обеих. Теперь все снова может наладиться.

Я громко фыркнула от негодования, не желая верить собственным ушам.

— Просто так? И ты думаешь, что я прощу и все забуду?

Она, похоже, была очень озадачена, что я не соглашаюсь с ней. Для нее эта ситуация представлялась ясной, как день.

— Ты должна посмотреть на ситуацию моими глазами, Кэти. У меня ничего не было, у тебя было все. Но оказалось бессмысленным ненавидеть тебя или пытаться прогнать. Теперь я поняла, что мы не можем скрыться друг от друга, и больше нас никто не разлучит.

Что-то пошло не так, и ее слова серьезно пугали меня. Все, что она говорила и делала вплоть до этого дня, не убеждало в том, что она способна измениться. От навязчивого желания уничтожить меня она переключилась на какой-то удушающий собственнический инстинкт, который напрягал меня совершенно так же. И еще оставалась мама, которая будет переживать это неизвестно как.

— Маме был всего двадцать один год, — попыталась я объяснить. — Она не понимала, что делает. Никто не знал, что она беременна, и она была в депрессии…

— Почему ты до сих пор защищаешь ее, Кэти?

— Это как-то странно, — пробормотала я. — Человек, о котором ты думал, что знаешь лучше всех, и единственный в целом мире, кому можешь полностью доверять, оказывается совершенно другим. Кем-то, способным на невообразимые поступки.

— Разве мы все на самом деле то, чем кажемся, Кэти? У нас есть разные маски, которые мы надеваем для других людей, потому что боимся, что если они увидят реального человека изнутри, то мы им не понравимся.

Я собралась с духом, чтобы задать важный вопрос.

— Твои приемные родители… ты на самом деле не причинила им вреда?

Не знаю, улыбнулась она или это была игра света и тени.

— Они были просто отвратительными людьми. Ограниченными и самодовольными, без любви и радости, только одни страдания, покорность и воздаяние. Они оставили меня у домашнего алтаря, чтобы я молилась и стала лучше… у двух горящих свечей. Я открыла окно, и занавеска загорелась. А огонь разошелся так быстро…

Я закрыла глаза и беззвучно прочитала молитву, благодаря за то, что несчастный случай не был подстроен ею. Но остался еще один пожар, в доме священника.

— И с тех пор ты больше туда не возвращалась?

— Никогда.

Я отчаянно хотела ей поверить, потому что иначе оставалась только ужасная альтернатива.

— Мне кажется, это было предрешено, — несмотря на страх, медленно произнесла я. — Мы должны были найти друг друга и дать маме второй шанс.

— Да, у нас одна мать, — согласилась она, но ее голос звучал странно, будто она заранее репетировала эту реплику. — И этого никто не оспорит.

— И что мы будем делать?

— Я думаю, настало время нам навестить ее, Кэти. Вместе.