Запуск разрешаю! - Станислав Новицкий

— Вы стали популярными людьми. Представляете?! Сегодня вас приглашают в университет. Просят сделать доклад. Или прочитать лекцию. Не знаю, как точно.

— Я согласен, — говорит Виктор.

— О чем, — спрашиваю, — ты будешь докладывать? «Как нам реорганизовать Рабкрин?» Или, может быть, перескажешь статью «Великий почин»?

— А что, я многое помню.

— Нет, — говорю, — Майкл, хватит вчерашнего позора. К таким вещам надо серьезно готовиться. Да и на какую тему выступать?

— Сказали, на любую.

— Нет, не поедем.

— Они заплатят, — сказал Майкл.

— Ты сказал «заплатят»? — напрягся Виктор.

— Нуда.

— То есть дадут деньги?

— Разумеется.

— Сколько?

— Я не знаю.

Мы с Виктором переглянулись.

— Хорошо, Майкл, едем.

— Но только из уважения к тебе!

Довольный Майкл тут же начал звонить в университет. Еще бы. Рядом с нами он становился популярным человеком. Вчера — радио, телевидение. Сегодня — приглашение из университета. На том конце провода кто-то взял трубку. Майкл радостно передал, что мы согласны.

— Спроси, мне форму надевать? — поинтересовался Шлейкин.

Майкл уточнил. Потом переспросил еще раз. Положил трубку. Удивленно пожал плечами:

— Ответили, что форма не нужна.

— Ты верно понял?

— Именно так. Сказали твердо. Форма исключается.

Приезжаем в университет. Я, Лена и Виктор. Молодой профессор ставит задачу. Мы будем выступать перед студентами четвертого курса ровно по пятнадцать минут. Вопросов из зала не будет. После того, как сделаем доклады, можем уходить.

— Кто будет переводить? — спросила Лена. — Требуется моя помощь?

— Нет, — ответил профессор, — это наша проблема. Можете погулять в саду. У нас прекрасные цветники, имеются редкие виды деревьев.

Лена сначала обрадовалась:

— Слава богу. Не нужно повторять всякую вашу ахинею.

— Но-но, — сказал Виктор, — несли бы ахинею, не пригласили бы.

— Сама удивляюсь, — подумав, сказала Лена. — Знаете, мне вас даже отпускать как-то боязно. За Сергея я более-менее спокойна. А вы, Виктор, можете наговорить бог весть что, — она повернулась к профессору: — Какие темы вас интересуют?

— Все что угодно. Мы хотим больше знать об СССР.

— Вначале расскажу в общих чертах о политической ситуации в стране, — предлагаю я. — Затем о свободе слова и проблемах журналистики.

— О’кей, — соглашается профессор.

— А я, — говорит Виктор, — дам общую характеристику дорожно-транспортных происшествий в городе и… доложу о структуре ГАИ.

— Замечательно.

— Вы думаете, это действительно заинтересует аудиторию? — удивляется Лена.

— О да! Крайне интересно.

— Лена, спроси про деньги, — тихо говорит Виктор. — Не доверяю я этим капиталистам. Прочтешь лекцию, а заплатить забудут. Как у нас в ГАИ. Наобещают, а потом заныкают.

— Здесь не ГАИ, — сказала Лена, — переводить не буду.

— Тем более, — говорю, — что свои премиальные вы на дежурстве не упустите.

— Естественно, — соглашается Виктор.

— Пошли?

Заходим в аудиторию. Я, профессор и Виктор. В зале — человек семьдесят. Молодые симпатичные ребята. Почти как наши. Только одеты поярче. И держатся посвободней.

Все встали. Мы поздоровались с Виктором по-русски. Они нестройно ответили на своем.

— Прошу, начинайте, — дал мне знак профессор.

Ну, я начал. Рассказал о политических изменениях, новых веяниях. О перестройке, гласности, слабых ростках демократии. В общем, поведал кое-какие новости из центральных газет.

Вижу, слушают внимательно. С интересом. Вопросов не задают. Многие что-то пишут. Вроде даже конспектируют. Только разошелся. Преподаватель машет — стоп. Теперь Виктор.

Виктор растерялся. Поплыл. Отошел от намеченного плана. Начал с деталей.

— Не все так плохо в государственной автоинспекции, как многие из присутствующих здесь, наверное, думают. — Виктор ждал опровержений выдвинутого тезиса. Зал держался индифферентно. Пришлось заходить с другого боку. — Вот был у меня недавно такой случай. Останавливаю «жигули». За рулем тетка лет пятидесяти. Ну, вы знаете наших деревенских. Можно сказать — баба. Прямо на моих глазах за минуту она делает шесть нарушений ПДД. Шесть! ПДЦ — это правила дорожного движения. Понятно?

Переехала сплошную — раз. Развернулась через два трамвайных пути — два, встала под знаком «остановка запрещена» — три…

— Виктор, — говорю тихо, — не отходи от намеченных тезисов. При чем тут бабка?

— История-то хорошая, — отвечает Виктор. — Я ведь с нее ничего не взял. — Шлейкин снова повернулся к аудитории. — Я ее отпустил. Вижу, тетка с деревни. Ну что с нее брать. Мы ведь не изверги какие.

Аудитория никак не отреагировала. Глядела на докладчика так же сосредоточенно и внимательно. Многие продолжали конспектировать.

— Ладно, — успокоившись, сказал Виктор. — Теперь о статистике ДТП в нашем районе. Статистика, прямо доложу, нерадостная. Удручающая, надо признать, статистика. Приведу несколько цифр… — Шлейкин задумался. Посмотрел на меня. Сказал озабоченно: — Слушай, никаких цифр не помню. Чего говорить-то?

Аудитория терпеливо ждала. Время топталось на месте так же медленно, как Шлейкин за трибуной.

— Можно о правилах дорожного движения? Вкратце.

Профессор не возражал. Виктор начал со знаков.

— Существуют несколько видов дорожных знаков. Предупреждающие, запрещающие, информационные… Предписывающие. А также знаки приоритета и сервиса…

На этом и закончили. Профессор указал на часы и попросил студентов встать. Они поднялись и зааплодировали. Коротким жестом преподаватель усадил аудиторию. Студенты достали ручки, бумагу и тут же начали что-то писать. Кажется, мы с Виктором их больше не интересовали. Вышли в коридор. Нас поджидали взволнованные Майкл и Лена.

— Ну как?

— Неясно, — говорю. — Лично у меня сложилось двоякое впечатление.

— Что тут неясного? — сказал Виктор. — По-моему, абсолютный успех. Слыхала, как хлопали? Стоя аплодировали.

Вышли на улицу. Майкл поинтересовался, как мы все-та- ки выступили. Профессор ответил, что хорошо. Он достал из кармана два конверта. Для меня и Виктора. Еще раз всех поблагодарил. Извинившись, вернулся в аудиторию.

Мы сели в машину. Виктор открыл конверт. Лицо его все еще пылало.