Долгое падение - Ник Хорнби

— Нет-нет. Конечно же нет.

— Потому что тогда ты тоже тупой.

Этот вариант ответа я не мог отмести сразу и безоговорочно. По целому ряду причин именно тупым я себя и ощущал.

Пачино — это восьмилетний мальчик, который учится в школе по соседству, и я помогаю ему с чтением книг. После разговора с Синди я увидел в местной газете объявление, в котором говорилось, что школе необходимы добровольцы, и я на него откликнулся: Пачино был первой остановкой на обратном пути к самоуважению. Я согласен, путь неблизкий, но я все же надеялся, что Пачино попадется мне не сразу. Если бы самоуважение находилось в Сиднее, а начинал свой путь я со станции «Холлоуэй-роуд», то я бы посчитал, что Пачино будет такой остановкой, где мой самолет должен будет дозаправиться. Я понимал, что одного его будет недостаточно, но я думал, что час, проведенный с тупым непривлекательным ребенком, можно приравнять к нескольким тысячам километров. Во время первого занятия мы спотыкались на простейших словах, так что было очевидно: такими темпами мне еще придется проехать двадцать с лишним остановок на метро, прежде чем я доберусь до аэропорта.

Начали мы с одной ужасной книжки про футбол, которую он хотел прочитать, — история одноногой девочки, которая, несмотря на свое увечье и сексистские настроения в команде, смогла стать капитаном школьной футбольной команды. Но надо отдать Пачино должное: почуяв, куда ветер дует, он изменил свое отношение к книге.

— Она, наверное, теперь забьет решающий гол в важном матче? — не без отвращения предположил он.

— Боюсь, что весьма вероятно.

— Но у нее же только одна нога.

— Ну да.

— К тому же она девчонка.

— Да, девчонка.

— Что же это за школа?

— Хороший вопрос.

— Так отвечай.

— Тебе интересно название школы?

— Ага. Хочу сходить туда с друзьями и поглумиться над ними. Где еще найдешь одноногую девчонку, играющую в футбол?

— Я сомневаюсь, что это настоящая школа.

— Так это все выдумки?

— Да.

— На хрен мне тогда с этим заморачиваться.

— Хорошо. Выбери другую книгу.

Он порылся на библиотечных полках, но не нашел ничего интересного.

— А что тебе интересно?

— Да ничего.

— Вообще ничего?

— Ну, я фрукты люблю. Мама говорит, я чемпион по поеданию фруктов.

— Понятно. Хоть есть в чем поупражняться.

До конца нашего занятия оставалось сорок пять минут.

И что мне было делать? Как получается, что человек начинает любить себя достаточно, чтобы продолжать жить. И почему занятие с Пачино мне не помогло. Отчасти это была его вина. Он не хотел учиться. Да и не о таком ученике я думал. Я надеялся, мне достанется очень умный ученик, которому помешали обстоятельства, которому достаточно одного дополнительного занятия в неделю, чтобы стать звездой рабочего класса. Я хотел, чтобы мои часовые занятия раз в неделю означали переход от одного будущего, в котором будет только героин, к другому, в котором будет место только изучению английской литературы в Оксфорде. Именно такого ученика я хотел, а мне подсунули ребенка, у которого вся жизнь сводилась к поеданию фруктов. Да и зачем ему уметь читать? На мужских туалетах обычно есть таблички с картинками, а мама всегда может объяснить, если какие-то слова встретятся в кино или на телевидении.

Возможно, все дело было именно в очевидной бессмысленности моего занятия. Вероятно, понимая это, можно любить себя больше, чем если помогать кому-то по-настоящему. Возможно, мне даже будет лучше, чем тому блондину-медбрату, и тогда я смогу снова над ним поиздеваться, но на этот раз с осознанием своей правоты. Ведь если чего-то стоишь, всегда можно поторговаться. Можно провести не один год, набивая себе цену, а потом спустить все за один вечер. За несколько месяцев я лишился всего, что заработал за сорок с лишним лет. А поскольку занятия с Пачино больше чем в десять пенсов я не оценил, должно пройти еще очень много времени, прежде чем я снова смогу погулять на славу.

Зато теперь я могу закончить то предложение: «Тяжело — это когда учишь Пачино читать». Или даже: «Тяжело — это когда пытаешься заново собрать себя по кусочкам, но инструкции нет, а еще ты не знаешь, где все самые важные детали».