Закон тайги - Валерий Кузенков

Пока остаётся надеяться только на себя. Сколько лет он занимался промыслом – только на себя и надеялся. Сколько за эти годы погибло друзей, сколько, не выдержав тяжёлых условий, бросили охотиться… Из старых штатных охотников в промхозе, почитай, он один и остался.

С ним тоже разные случаи приключались, но ничего, обходилось. Вот, видно, настал и его черёд отдать дань тайге. Но ведь не старый ещё, всего лишь пятьдесят должно исполниться, ещё жить да жить!

«Нельзя погибать! – Василий отогнал прочь плохие мысли. – Пока есть силы, нужно натаскать в избу дров. Как можно больше. Мороз крепчает, и, если не топить печь, можно замёрзнуть».

В поленнице колотых дров оказалось мало. Только сейчас он вспомнил, что собирался перед праздником пару дней не ходить на охоту, а отдохнуть, переделать накопившиеся по дому дела, помыться, наколоть дров. Эх, знать бы, где упадёшь…

Сейчас браться за топор не было сил. Таская дрова в избу, Василий двигался чисто механически. Голова была как в тумане, и он еле справился со ставшей вдруг такой сложной задачей. Последние две чурки приволок домой, когда стемнело. Алтай был рядом, и обессилевший охотник закрыл дверь – выходить на улицу больше было незачем. Оставалось только ждать и терпеть.

Покормил кобеля. Глядя на него, почувствовал боль в желудке – два дня во рту не было ни крошки. Но если голод ещё можно было побороть, то жажду и боль не удавалось. Он лёг на нары и постучал рукой рядом с собой. Алтай всё понял, прыгнул и прижался к телу тёплым боком. Василий уснул, а может, опять потерял сознание.

Ночью он несколько раз вставал и подкладывал в печь по два-три полена, которых к утру осталось всего несколько штук. А к полудню дрова и вовсе закончились. Василий бродил по избе, выискивая, что ещё можно подбросить в печь. На улицу выходить боялся – знал, что если упадёт и потеряет сознание, то замёрзнет. Печь совсем погасла, и сразу почувствовался холод. Василий лёг и прижался к Алтаю. Он понимал, что теперь на собаку у него единственная надежда.

Так прошёл ещё один день.

Следующий был сплошным кошмаром. Изба вымерзла. От холода спасал только Алтай. Он всё понимал и не отходил от хозяина, страдая вместе с ним от голода и жажды. Иногда поднимал голову, прислушиваясь, что творится на улице, а затем вновь прижимался к человеку и закрывал глаза.

К концу дня Василий не выдержал. Стал искать оружие.

«Зачем мучиться? – бились мысли в помутившемся рассудке. – Пусть карабин доделает, что начал. Ещё один выстрел, и всё закончится…»

Обшарил всю избу, но карабина не нашёл и устало сел на лавку. Пёс аккуратно положил голову ему на колени. Умные глаза выражали преданность и страдание. Только сейчас Василий вспомнил, что оставил карабин на улице.

– Хорошо, что так получилось, иначе бы застрелился. Теперь потерплю. Завтра мой день рождения, и я не должен умереть. Родиться должен. Сейчас главное – ждать, ждать…

Утром, очнувшись, остался лежать. Перед глазами прошла вся жизнь: молодость, свадьба, рождение сына, внуков… Шум подъехавшего к избе снегохода и радостный лай Алтая он не услышал – был без сознания.

* * *

Со своего участка Юрка выехал рано. Спешил к отцу на день рождения. Долго думал, какой сделать подарок, и решил преподнести старику пять первосортных собольих шкурок. Каждую за десять прожитых лет. Что ещё можно подарить в тайге за сотни вёрст от магазина? А для выполнения плана шкурки будут в самый раз.

К отцовской избе Юрка подъехал после полудня и сразу почувствовал что-то неладное. Заглушив «Буран», сказал вслух:

– Что-то не то. Праздника не чувствуется.

Услышал, как в избе лает отцовский кобель. На бегу увидел забрызганный кровью снегоход, карабин у стены, кровь на пороге. Ворвавшись в избу, ужаснулся – вид отца был страшен. Василий сильно похудел, лицо узнать было невозможно, вся одежда в крови. Юрка осторожно тронул его за плечо:

– Пап, что случилось? Как же день рождения?

Василий с трудом открыл глаза, и Юрка сразу понял, что расслабляться ему нельзя, что необходимо срочно принимать единственно правильное решение.

Первым делом он побежал к снегоходу и достал из рюкзака бутылку водки. Чтобы влить её отцу в горло, пришлось надавить концом ложки на корень языка. Вскоре водка сделала своё дело. Василию немного полегчало, и он самостоятельно сел. Юрка, уже успевший наколоть дров, хлопотал у печи – разжигал огонь, готовил мясной бульон и всё время спрашивал:

– Как же это случилось? Расскажи. Ты ведь опытный, всегда аккуратный. Что произошло?

Василий молча смотрел на сына. Молодец. Пропасть не даст, спасёт. Правда, молод ешё. Не понимает. Расскажи да расскажи. А как, когда половины лица нет?!

Остудив бульон, Юрка, как мог, покормил отца. Дал ещё водки и воды. Спросил:

– Ночь выдержишь? Вертолёт только утром вылетит из города. Тут будет к обеду.

Вместо ответа Василий кивнул. Сколько терпел, неужели теперь не выдержит!

– Держись, батя. Я поехал!

Оставшись вдвоём с Алтаем, Василий отдал ему остатки бульона и всё варёное мясо. Пёс был не последним на празднике его пятидесятилетия, на дне его второго рождения.

* * *

Вертолёт прилетел, как и обещал Юрка, во второй половине дня. Сделав круг, приземлился недалеко от избы. Оказать первую медицинскую помощь и сопровождать раненого послали медицинскую сестру.

– Как ты, живой? – вошёл в избу Юрка. – Я тебе из города доктора привёз. Сейчас помощь окажет. А я за водой побегу.

– Здравствуйте, больной. – Медсестра взглянула на Василия и, ойкнув, повалилась на нары, теряя сознание.

«Вот тебе и помощь! – подумал Василий. – Такого страшилу эта девочка ещё не видела. А я ещё удивлялся, чего это сын на меня старается не глядеть, всё глаза отворачивает».

Он встал и начал искать в аптечке нашатырный спирт.

– Нет, вода этому доктору не понадобится, – сказал вернувшийся с ведром Юрка. – Только зря бегал. Давай её в чувство приводить, и полетели. Быстрее получится. Но сначала я тебя напою.

Он стал поить отца водой, как делал это в первый раз – при помощи ложки, потом дал немного водки.

– Ну что, до города продержишься?

Василий кивнул в ответ и протянул сыну пузырек с нашатырём. Юрка стал приводить медсестру в чувство. Наконец она открыла глаза:

– Простите, не знаю, как это получилось. Простите!

– Бывает, – успокоил Юрка. – Давайте на свежий воздух, лётчики ждут.

Сначала он под руки вывел из избы медсестру и, посадив её на нарты, вернулся за отцом. От морозного воздуха у Василия потемнело в глазах, и ему пришлось держаться из последних сил, чтобы вновь не потерять сознание. Лётчики, увидев его, пораскрывали рты. Знакомый командир произнёс:

– Угораздило тебя, дядя Вась! Врагу не пожелаешь. Ну, теперь всё позади. Скоро в больнице будешь.