Красный нуар Голливуда. Часть II. Война Голливуда - Михаил Трофименков

Уолту Диснею, Бербанк, Калифорния. Дорогой Уолт! Вилли Байофф — не наш лидер. Изложите свои условия нашим избранным лидерам, чтобы те передали их нам, и тогда не составит никакого труда быстро разрешить наши разногласия. Ваши бастующие служащие.

Диснею оставалось только переписываться со своими «детьми» посредством Variety. В обращении «Моим бастующим сотрудникам» от 2 июля он жаловался на Сореля и компанию: им де предложили исполнение всех требований и еще чуть-чуть больше. И признание профсоюза, и беспрецедентную, 50-процентную компенсацию потерянной за время стачки зарплаты, и восстановление всех уволенных, и установление на студии высочайшей в анимационном бизнесе оплаты труда. Но лидеры скрыли это от рядовых стачечников.

Я категорически уверен, что коммунистическая агитация, лидерство и активность привели к стачке и убедили вас отклонить благородное и равноправное соглашение.

Коммунисты в стачке, безусловно, участвовали. Коммунисты, но не компартия, не доверявшая импульсивному Сорелю. Более того: партию в руководстве Гильдии представляла одна-единственная Шарлотта Дарлинг. Но «рука Москвы» — универсальная отмычка. Дисней верил в красный заговор. Лессинг даже отбил в Комиссию по трудовым спорам телеграмму, смысл которой прост: что бы ни гласил закон, решение надо принять в нашу пользу, потому что наши враги — коммунисты. В октябре Дисней обратится к Тенни, торопя его заняться связями стачечников с компартией. Тенни допросит Сореля, но доказать его партийность не сможет.

Забастовщики отвечали «дорогому Уолту» издевательски приветливо. Дескать, как здорово, что все так здорово, если, конечно, вы говорите правду. Что-то такое говорил и мистер Байофф. Вы, наверное, в курсе, кто он такой и что он, увы, тут ни при чем. А вот с вами мы готовы встретиться прямо на улице, перед студией.

Разговор с Сорелем и Бэббитом в окружении толпы унизил бы Диснея, а унижение для него было страшнее смерти. Он и так уже унизился, обратившись в Вашингтон за арбитражем.

Стоило правительству признать законность стачки, как она закончилась.

Дисней рыдал на глазах у персонала.

Бэббит вернулся на работу 29 июля.

12 августа его (и не его одного) — в третий раз за три месяца — уволили во имя экономии и оптимизации.

18 августа студия приостановила работу до подписания договора между Гильдией и студией. Дисней избежал этого печального зрелища: накануне он отбыл в дальние края.

* * *

Вашингтон, понимая, что с Диснеем каши не сваришь, просто выставил его из страны, как мальчишку, — пусть и в элегантной форме. ФДР уделял отдельное внимание странам Латинской Америки, которые (особенно Аргентина) не без причин — США разговаривали с латинос на языке пуль и бомб — симпатизировали нацистам. ФДР поручил «противодействие нацистской пропаганде» Комитету общеамериканского сотрудничества Нельсона Рокфеллера. За душу южных соседей боролись Тайрон Пауэр, Стоковский, Фэрбенкс-младший, Тосканини, Гейбл. Теперь и Диснея убедительно попросили сопровождать Рокфеллера в турне по Южной Америке: кто, как не «отец» Микки Мауса, воплощал добродушие янки? Дядюшка долго упрямился, но в конце концов его уговорили: сто тысяч долларов, выделенных правительством на создание двух фильмов, сопряженных с поездкой, пришлись кстати.

Да и самому Диснею, принимавшему Рифеншталь и агитировавшему за Линдберга, поездка была на пользу, очищала его от упорных подозрений в нацистских симпатиях.