Забытый сад - Кейт Мортон

Кассандра улыбнулась.

— Могу представить.

— На самом деле все печально, ведь та семья очень долго жила в доме и любила его, а в двадцатом веке, особенно после Первой мировой, его практически забросили. Двери в комнаты были заколочены досками, камины замурованы, не говоря уже о разрушениях, которые произвела армия, стоявшая здесь в сороковых. Мы вбухали в дом все до последнего пенни. В шестидесятых я была писательницей, автором серии любовных романов. Не Джеки Коллинз, конечно, но справлялась неплохо. Муж занимался банковским делом, и мы не сомневались, что нам хватит денег, чтобы возродить поместье и управлять им. — Джулия засмеялась. — Мы переоценили свои силы, изрядно переоценили. К третьему Рождеству денег практически не осталось, а взамен — ничего, кроме брака на грани катастрофы. Мы уже продали большую часть мелких кусков поместья и к сочельнику тысяча девятьсот семьдесят четвертого готовы были сдаться и сбежать в Лондон, поджав хвосты.

Вошла Саманта, водрузила тяжело нагруженный поднос на стол, немного помедлила и потянулась к ручке чайника.

— Я сама налью, Сэм, — остановила ее Джулия. — Я не королева. Пока. — Хохотнув, она подмигнула Кассандре. — Сахару?

— Да, спасибо.

Джулия протянула наспех приготовленный чай Кассандре, отпила из своей чашки и продолжила:

— В тот сочельник было ужас как холодно. С океана пришел шторм и здорово потрепал мыс. Дом остался без электричества, индейка тухла в теплом холодильнике, и мы напрочь забыли, куда засунули новую партию свечей. Мы как раз искали их в одной из верхних комнат, когда вспышка молнии высветила стену. — Она прикусила губу в предвкушении кульминации своего рассказа. — В стене зияла дыра.

— Мышиная нора?

— Нет, квадратная дыра.

Кассандра с сомнением нахмурилась.

— Небольшая полость в камне, — пояснила Джулия. — Вроде той, о которой я мечтала ребенком, когда брат находил мои дневники. Она была скрыта за гобеленом, который маляр снял неделей раньше. — Джулия сделала большой глоток, прежде чем продолжить. — Я знаю, это звучит глупо, но находка словно заговорила нас на удачу. Словно сам дом сказал: «Ладно, вы уже достаточно долго стучали и звенели. Вы доказали, что ваши намерения искренни, можете остаться». Говорю вам, с той ночи все стало проще, чаще шло как положено, а не наоборот. Во-первых, появилась ваша бабушка и вознамерилась купить Клифф-коттедж, во-вторых, парень по имени Бобби Блейк начал возрождать сад, в-третьих, транспортные компании стали привозить на чай автобусы с туристами.

Она улыбнулась воспоминаниям, и Кассандра испытала неловкость, перебивая ее.

— Но что вы нашли? Что лежало в тайнике?

Джулия моргала, глядя на нее.

— Что-то принадлежавшее Розе? — предположила Кассандра.

— Да. — Джулия подавила возбужденную улыбку, — именно. Перевязанные лентой альбомы для вырезок. По альбому на год, с тысяча девятисотого по тысяча девятьсот тринадцатый.

— Альбомы для вырезок?

— Тогда юные дамы часто вели подобные альбомы. Это хобби было полностью одобрено обществом — одно из немногих! Форма самовыражения, которая была дозволена девушке без опасения, что та вручит свою душу дьяволу. — Джулия с нежностью улыбнулась. — Конечно, альбомы Розы ничем не отличались от других, тех, что лежат в музеях или на чердаках по всей стране. Их страницы заполнены кусочками тканей, набросками, картинками, приглашениями, короткими рассказами. Но когда я нашла именно эти, то так сроднилась с молодой женщиной, жившей почти сто лет назад, с ее надеждами, мечтами и разочарованиями, что с тех пор питаю к ней слабость. Я считаю ее ангелом, который присматривает за нами.

— Ее альбомы еще здесь?

Джулия виновато кивнула.

— Я знаю, что должна пожертвовать их музею или одному из местных исторических обществ, но я довольно суеверна и не в силах с ними расстаться. Сначала я разместила их в комнате для отдыха, в одном из стеклянных шкафов, но всякий раз, когда смотрела на них, меня охватывал стыд, словно я взяла что-то личное и выставила на публичное обозрение. Теперь я храню их в коробке у себя в комнате, за не имением более подходящего места.

— Мне бы очень хотелось посмотреть на них.

— Ну конечно, дорогая. Я их вам покажу. — Джулия ослепительно улыбнулась Кассандре. — В ближайшие полчаса я должна поселить группу, а остаток недели мы с Робин посвятим подготовке к фестивалю. Как насчет того, чтобы поужинать в пятницу вечером у меня? Денни будет в Лондоне, так что мы устроим настоящий девичник. Посмотрим альбомы Розы и хорошенько всплакнем над ними. Как вам мое предложение?

— Прекрасно.

Кассандра неуверенно улыбнулась. Впервые в жизни ее пригласили поплакать.

Глава 30

Чёренгорб-мэнор, Корнуолл, 1906 год

Стараясь не менять позы на диване, чтобы не навлечь гнев портретиста, Роза опустила взгляд на последнюю страницу альбома для вырезок. Она работала над ним всю неделю, все те минуты, когда мистер Сарджент позволял отдохнуть от позирования. К странице был прикреплен лоскут бледно-розового атласа, из которого ей сшили платье на день рождения, и лента для волос. В самом низу своим лучшим почерком Роза приписала строки из поэмы лорда Теннисона: «Но с кем беседует она? Быть может, грезит у окна? Быть может, знает вся страна волшебницу Шалот?»[28]

Как Роза походила на волшебницу Шалот, обреченную провести вечность в своей башне, вынужденную воспринимать мир через посредника! Разве она, Роза, не существовала как погребенная заживо?

С нее довольно. Роза приняла решение: она больше не потерпит зловещих предсказаний доктора Мэтьюса, непрестанной заботы матери. По-прежнему хрупкая, Роза узнала, что слабость порождает слабость, что голова всего сильнее кружится от дней, неподвижно проведенных взаперти. Она позволит себе открывать окна, если будет жарко. Возможно, она простудится, возможно, и нет. Она позволит себе жить, выйти замуж, завести детей. В свой восемнадцатый день рождения Роза решила взглянуть на Камелот. Более того, пройти через Камелот. После долгих лет уговоров мама наконец позволила Розе впервые сопроводить Элизу в бухту Чёренгорб.

Со времени своего приезда, в течение шести лет, Элиза приносила из бухты рассказы. Когда Роза лежала в теплой темной комнате и вдыхала затхлый воздух очередной болезни, Элиза врывалась в дверь, так что Роза почти чувствовала запах моря на ее коже. Кузина усаживалась рядом, клала ракушку, рассыпающуюся каракатицу или маленькую гальку в ее ладошку и начинала свой рассказ. Роза мысленно видела синее море, чувствовала теплый бриз в волосах, горячий песок под ногами.