Последний романтик - Элизабет Гилберт

– Думаю, да. Но если бы у меня был нож, было бы проще.

– Вам было страшно, когда вы впервые ушли в лес?

– Нет. Цивилизация гораздо страшнее леса.

– А ваши родители злились на вас, когда вы ушли?

– Отец не понимал, почему я не хочу жить в современном доме с удобствами, но мама все поняла.

– Вы когда-нибудь болеете?

– Редко.

– А к врачу ходите?

– Никогда.

– Вы умеете водить машину?

– А как бы я сегодня сюда добрался?

– Вы пользуетесь какими-нибудь современными инструментами и приборами?

– Постоянно пользуюсь бензопилой, чтобы расчищать от зарослей землю. Телефоном. Пластиковыми ведрами. Да, пластиковое ведро – это вещь! У меня много корзин и коробок из коры и травы, я знаю, как их делать, и много раз пользовался примитивными методами добычи воды. Но пластиковые ведра, скажу я вам, значительно упрощают дело. Ух! Пластиковые ведра! Чудо. Жить без них не могу.

– А зубная щетка у вас есть?

– В данный момент нет.

– А расческа?

– Раньше у меня была расческа из дикобраза. Но теперь нет.

– Как это из дикобраза?

– Из его щетины.

– И как вы ее раздобыли?!

– Однажды, когда я отправился в поход по Аппалачской тропе, дикобраз спас мне жизнь, и в его честь я сделал расческу из его щетины.

– А как дикобраз спас вам жизнь?

– Он дал мне еду, когда я умирал с голоду.

Последовала длительная пауза: дети пытались понять, что это значит. Потом они хором произнесли: «А-а-а…» – и расспросы продолжились.

– Почему вы умирали с голоду?

– Потому что еды не было.

– Почему не было еды?

– Дело было зимой.

– А сколько времени вы дольше всего не ели?

– В течение двух недель, а потом убил того дикобраза.

– Покажете расческу из его щетины?

– У меня ее больше нет. Как-то раз принес на лекцию вроде этой и показал ребятам примерно вашего возраста, а потом кто-то ее украл. Можете представить, как я расстроился?

– У вас есть ружье?

– Даже несколько.

– Вы когда-нибудь убивали человека?

– Нет.

– А жена у вас есть?

– Нет.

– Почему?

– Наверное, я пока не встретил подходящую женщину.

– А вы хотите жениться?

– Больше всего на свете.

– В лесу бывает одиноко?

Юстас не сразу ответил. Задумался, а потом с улыбкой сказал:

– Только по вечерам.

Позднее тем вечером, когда мы с Юстасом остались наедине, он признался, что у него сердце разрывается, когда он общается с современными американскими подростками. Да, он находит с ними общий язык, но люди не способны понять, как глубоко ранит его невежество этих детей, их безответственность в личных отношениях, неуважение к старшим, зацикленность на материальных желаниях и полная беспомощность, которой никогда не встретишь, скажем, у детей амишей.[16]

Но я невнимательно слушала жалобы Юстаса, потому что мне не давали покоя несколько вопросов.

– Хотела спросить о сегодняшней лекции, – сказала я. – Вас везде так встречают?

– Да, – ответил Юстас.

– Люди любого возраста, из всех социальных групп?

– Да.

Я задумалась и после паузы спросила:

– Как вы думаете, почему эти дети так внимательно слушали вас сегодня?

Юстас ответил так быстро, однозначно и прямо, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Потому, – сказал он, – что они сразу поняли: я настоящий. Раньше им наверняка не приходилось встречать настоящих людей.