Дочь любимой женщины - Денис Драгунский

Джереми Диксон был знаменитый артист, звезда Голливуда, огромные гонорары, два «Оскара», призы в Венеции, в Каннах, в Берлине. Рослый смуглый синеглазый красавец. Как раньше на театре говорили, первый любовник. Ну вот он такие роли и играл – рокового мужчину, умницу, светского льва, но с тайной историей: двойной агент, разорившийся банкир, опозоренный политик и все такое. Красота, обаяние и загадка. В него тысячи женщин были влюблены, письма ему писали, три покончили с собой, а многие в любовном бреду считали, что родили от него ребенка, и даже приходили в разные ток-шоу, а то и к адвокатам.

Но у Джереми Диксона был серьезный недостаток – пальцы. Старые врачи называли такие пальцы барабанными палочками. Это когда передние суставы сильно раздутые, короткие и круглые, и ногти очень короткие и загнуты книзу такими толстыми уголками. Старые врачи считали, что это признак врожденной слабости легких. Теперь так не считают, и легкие у него были в порядке, но дело не в этом.

Дело в том, что крупным планом такие руки снимать нельзя. И на среднем тоже лучше не выставлять вперед. Поэтому у Джереми Диксона был дублер – Майк Рафферти, осветитель.

Например, Диксон целует и обнимает какую-нибудь красавицу средним планом, а потом на ее спине и талии – а если фильм легкомысленный, то и на попе, на груди и животе – руки Майка Рафферти. Красивые, крупные, сильные. Так что Майк обнимал самых ошеломительных кинозвезд – и Сэнди Докси, и Лизу Вульф, и Марию Райнер – и прижимался к ним довольно крепко, но совсем ненадолго. С ним подписали договор, что он никому не скажет. Хотя это видели на площадке человек восемь самое маленькое. Смешно. Но ладно. Деньги платили, и слава богу. Майк даже ездил с Джереми в Италию, когда тот играл у Франко Браччолини в сериале «Смерть титанов».

Вот один раз у них снималась Николь Барух. Третий фильм, кажется. Они уже с Майком несколько раз обнимались и вообще были знакомы. Какая-то предпостельная сцена. Режиссер кричит:

– Джереми, в сторонку. Майк, сюда! Так. Руку ей на лицо положи, – поглядел в камеру. – Так. Большим пальцем гладь ее по губам. Мотор! Снято. Нет! Еще раз. Большим пальцем гладишь ее по губам, а она чуточку губы раскрывает. А ты, – это он уже актрисе, – а ты чуточку губы раскрываешь, ясно? Мотор! Так. Снято!.. Нет! Еще раз. Не просто раскрываешь губы, а легонько ловишь губами его палец…

– Может, зубами чуточку прикусить? – спрашивает Николь.

– Ну, попробуй… Начали. Мотор! Так…

И вот тут Майк чувствует, что она не просто прикусывает его палец, а незаметно лижет его языком. Режиссер кричит:

– Снято! Майк! А теперь ложись сзади, руку ей на грудь. Сжимай, ласкай! Мотор! Еще разок. Мотор! Снято.

Тут Николь Барух, невероятная звезда, шепчет простому осветителю Майку Рафферти:

– Подожди меня у машины. Парковка у второго выезда. «Мазерати», желтая.

Приехали к ней.

Вошли в спальню. Уже темно. Она зажгла свет, и он видит – на всех стенах фотографии из фильмов, где он ее обнимает. То есть его руки. На спине, на талии, на груди, на шее.

– А у меня дома жена и двое детей, – говорит Майк.

– Ну и правильно, – отвечает Николь. – Я же не в смысле за тебя замуж, и даже не в смысле потрахаться, не надейся.

– А в каком смысле?

– Просто чтобы ты знал. Это тебе моя тайная награда. Давай выпьем чуточку. И вот возьми два галстука. Моего бывшего мужа. Практически новые.