Офицерский крест. Служба и любовь полковника Генштаба - Виктор Баранец

Таманцев смотрел на Гучкова недобрыми хмельными глазами и хищно грыз бордовый шарик редиски. Затем заговорил медленно и сурово:

– Вы требуете от меня факты? Их есть у меня. Разве не глупость – объединить и убрать из Москвы академии Жуковского и Гагарина? Разве не глупость – ликвидировать в армии институт прапорщиков и мичманов? Разве не глупость – закупать у итальянцев бронемашины «Ивеко», если наши «Тигры» обошли их на сравнительных испытаниях? А эти… большие десантные корабли «Мистрали», которые во Франции Сердюков заказал, – зачем они нам? У меня брат в Главном штабе ВМФ служит. Так вот он растолковал мне, что эти французские корыта мы заказали, а задачи под них до сих пор адмиралы не могут придумать!..

– Ну это, знаете ли, всего лишь майорские размышления, – отвечал Гучков, – так сказать, взгляд с майорской кочки… А есть еще стратегические соображения в наших военных верхах… И они нам неведомы. Нам не все положено знать. Если мы чего-то не понимаем, то это не значит, что нами правят дураки!

– Извините, Пал Степаныч, но вы неправы, – двинулся на защиту Таманцева майор Дымов, – все эти стратегические соображения (тут – насмешливый тон) должны быть понятны всем – от генерала до солдата! Я, как и Таманцев, тоже не понимаю этих самых стратегических соображений (опять ехидный тон). Если это не глупость и не авантюра, – докажите нам! Переубедите нас!

Гучков пошел в контратаку:

– Да кто вы такой, чтобы министр обороны и начальник Генштаба отчитывались перед вами?

Порозовевшая публика за большим столом жевала закуску и с любопытством поглядывала теперь на Дымова, ожидая его ответа. «Какая интересная тут, оказывается, жизнь, – думал Гаевский, – шел на пьянку, а попал на митинг».

– Кто я такой, говорите? – тихо и уверенно произнес майор и поднялся со стула. – Я – офицер Российской армии! Я хочу понимать маневр моих командиров! А я его не понимаю. Я не понимаю, почему начальник Генштаба, да и другие замы Сердюкова, послушно клацают каблучками там, где ошибки очевидны! Если мне, майору, дурость очевидна, то почему ее не замечают генералы армии и не протестуют?

– А ты попробовал бы не клацать каблучками на их месте, – включился в беседу полковник Томилин, – одно слово поперек министру сказал, – и завтра пенсионер! В лампасах огурцы на даче в парнике ты выращивал бы! Вот. Генерал – это не звание, это счастье! И только дурак не оберегает его!

В кабинете, над бутылками и закуской, раздалось и затихло скупое «хе-хе-хе».

– А что же вы хихикаете, господа офицеры? – еще больше распалялся майор, – так что же получается? Лояльность начальнику – выше офицерской чести и интересов дела? А?

– Ишь как молодежь распетушилась, – отозвался степенный отставной полковник Клементьев, – чтобы на таких хлебных должностях плевать против ветра?.. То есть, идти против начальства… Тут надо, знаете ли, определенное мужество иметь. Да-да, мужество! Вон первый зам Вакарова – генерал-полковник Герасимов Валерий Васильевич, честно и смело выступил против авантюризма Сердюкова. И где он сейчас? Где? А Центральным округом командует! А ведь он до Генштаба и так двумя… Двумя округами уже командовал! И теперь по третьему кругу пошел!

– Я недавно был в Генштабе, – опять скрипучим басом включился в разговор Томилин, – там поговаривают, что Вакаров опасается, как бы Герасимов его должность не занял. Он якобы и подговорил Сердюкова кинуть Герасимова еще раз на округ, подальше от Москвы… Но попомните мое слово! Герасимов еще вернется в Москву на белом коне. Такие генералы не завянут в оренбургских степях!

– Кадровый бардак не только в Минобороны или в Генштабе творится… Он и у нас под носом… Он и в нашем же концерне творится, – степенным и уверенным тоном вклинился в беседу подполковник запаса Юдин, его облысевшая до лакового блеска голова нервно подергивалась, – Сердюков с Вакаровым военпредов в концерне через одного уже выкашивают. Это же преступление!

Сказав это, Юдин посмотрел на Гаевского и при полном молчании публики спросил:

– Я правильно говорю, Артем Палыч?

Все настороженно и жадно ждали его ответа – офицерам явно хотелось знать, что и как ответит Гаевский, что в голове этой птицы, нежданно прилетевшей в институт из Генштаба?

– Да, вы правы, – начал он в полной тишине, – я тоже считаю, – это преступление. Я не только на совещании в Генштабе, но и в глаза Вакарову однажды это сказал. Нельзя из 24 тысяч военпредов оставлять в оборонке только шесть тысяч. А он мне: «Не лезь не в свое дело». Но когда с ракетами начнутся нелады, тогда Генштаб наш будет чесать репу и просить вернуться уволенных военпредов. Да только все ли они захотят вернуться?

– Хренушки! – воскликнул вскочивший с места Таманцев. Он нетрезвой рукой с трудом выудил на столе бутылку водки и стал небрежно наполнять рюмки, приговаривая с плохой дикцией, – таааарищ полковник, я ггггоржусь вами! Предлагаю тост – за офицерскую порядочность! За смелость в борьбе с дураками!

Хмельная публика одобрительно загомонила.

Чокнулись, выпили, закусили.

А лысый Юдин снова стал солировать:

– Вот пришел в концерн после уволенного непонятно за что Журбея новый генеральный из Питера, – явно ведь из варягов и с волосатой рукой. Пару месяцев отработал и вместо того, чтобы после двух неудачных испытаний «карандаша» разобраться в причинах и двигать проект дальше – стал занижать боевые характеристики ракеты! А наверх доложил, что, дескать, Журбей якобы слишком амбициозные и нереальные параметры в ракету заложил. Но это ведь ложь! Это разве тоже не преступление? Многие ветераны-конструкторы из команды Журбея в знак протеста следом за ним с фирмы ушли!

– Стоп, стоп, стоп! – грозно вскричал Томилин, звонко стуча жирной вилкой по пустому стакану, – хватит уже этих производственных разговоров! Плавно переходим к бабам и анекдотам!.. А вот и Яков Абрамыч уважаемый пожаловал к нам! Милости просим к нашему столу. На-ли-вай! Предлагаю тост – за ветеранов!

Голоса одобрения, звяканье стаканов.

«Я обязательно попрошу Томилина больше не называть женщин «бабами», нехорошо это», – думал Гаевский.

Тут раздался пьяненький голос Дымова:

– Яков Абрамыч, расскажите че-нить про женщин!

– Значит, дело было так, – неспешно начал Кружинер, явно польщенный вниманием к себе. Маленький сын увидел папу голым и спрашивает у него:

– Папа, а почему у тебя такой большой писюн?

– Повтори, что ты сказал?!

– У тебя большой писюн.

– Еще раз повтори!!!

– Ну, у тебя большой писюн.

– А теперь иди и это нашей маме скажи. А то она считает, что он у меня маленький.

Мальчик выполнил просьбу отца и возвратился.

Отец спрашивает:

– Ну что, сынок, сказала мама?

– Она сказала, что я еще не видел писюны у наших соседей. Особенно с трех первых этажей!