Мир под кайфом. Вся правда о международном наркобизнесе - Нико Воробьев

Она подошла ко мне, когда я лихорадочно ощупывал карманы, чтобы спасти какого-то парня — тому нужно было срочно раздобыть белого порошка, — и тут оно и случилось. Темнокожая, небольшого роста, фантастически красивая — в ее глазах можно было утонуть. Мы встречались раньше, но никогда не разговаривали друг с другом. В следующее мгновение все изменилось. Пока парень у меня за спиной насыпал дорожку, мы обменялись телефонами — и скоро уже болтали практически каждый день. Нам было о чем поговорить — в отличие от меня, она хотела посвятить себя добру, волонтерила для разных общественных кампаний.

Ох уж эта любовь, созидательница и разрушительница миров. Это сильное чувство — возможно, самое сильное. Из-за него начинаются войны. Но в то же время довольно сложно сказать, что это, собственно, такое. Типа — в чем различие между любовью, похотью и одержимостью? Многие только думают, что любят, а потом передумывают: «Ой, да нет, это была не любовь, просто я был молодым и наивным». Думаю, любовь это или нет — зависит от того, что ты чувствуешь в данный момент, и что чувствует второй человек.

Но со мной никогда раньше этого не случалось — в смысле, взаимное чувство. Я, конечно, был наркодилером ^[22], но в то же время и кошмаром любой девушки — тем самым «хорошим парнем», который слишком нерешителен, чтобы предпринять какие-нибудь действия, но никуда не девается, потому что «однажды она наконец разберется в собственных чувствах», ну или что-нибудь в этом роде. Может, это потому, что меня дразнили в школе, не знаю. Но кошечка сказала, что я ей нравлюсь, и я подумал, что это мой шанс разорвать порочный круг.

Как-то вечером перед Рождеством мы гуляли по Канэри-Уорфу. На ней было ее фирменное красное пальто — как всегда. Мы так ее и звали — Рита Красное Пальто. После нескольких месяцев борьбы со своей вагинофобией я почувствовал, что сейчас я готов как никогда. Если я не приглашу ее на свидание сейчас, то не приглашу вообще. Сейчас или никогда, слышишь, придурок? И вот как я впервые пригласил девушку на свидание (в 23-летнем возрасте):

— Слушай, Рита…

— Да?

Я немного помялся.

— Я подумал, не хочешь ли ты… выбраться куда-нибудь, ну, в театр или еще куда?

— В смысле — на свидание?

— М-м-м, ну да…

— Ой, Нико, прости, ты очень классный, но… я уже кое с кем встречаюсь.

Мое сердце рухнуло на асфальт.

25 января мне было все еще тоскливо из-за истории с Ритой, но надо было как-то жить дальше. Среди многих методик, взятых на вооружение лондонской полицией в крестовом походе против психоактивных веществ, отдельно стоит отметить собак: с их помощью в метро отлавливают тех, кто носит стафф при себе. Полицейским ничего не надо делать, можно просто сидеть на станции, так что это простой способ повысить статистику задержаний и сделать вид, что они хорошо справляются с защитой добропорядочных лондонцев от одурманенных наркотиками злодеев. Я всегда говорил: «Не возите наркотики на метро, там собаки». Но в ту ночь я торопился и подумал «Да какого хера», положив в задний карман штанов несколько свертков с димычем. Я вышел из поезда на станции «Тотнэм-Корт-Роуд» и поднялся по эскалатору. Эскалатор длинный, и снизу не видно, что происходит наверху. И вот, добравшись до верха, я встречаю — кого бы вы думали? — доблестных лондонских копов и их четвероногих помощников.