Закулисный роман - Ольга Карпович

Ксения, вся из себя в образе великого режиссера, гневно закудахтала:

– Вы кто? По какому вопросу? У нас читка пьесы, между прочим!!!

Вероника, Адкина дочка, зачем-то пришедшая под самый конец – кажется, они с матерью должны были куда-то ехать вместе, – так и уставилась на него своими любопытными, цепкими глазами. Может, и узнала звезду европейской сцены – Ада говорила, девчонка бредит театром, все новейшие постановки смотрит, хотя во МХАТе, куда мать ее учиться пристроила, каждую сессию главная кандидатка на вылет.

А вот Катерина, похоже, сразу поняла, кто только что вошел. Когда он появился, она стояла на сцене в образе Сибиллы Вейн и сжимала склянку с ядом, который мгновение спустя должна была выпить. Так вот, лицо у нее при виде Вацлава стало такое, будто она этот яд уже проглотила. Губы искривились, подбородок задрожал. Можно подумать, ее колика скрутила.

Я Аду в плечо толкнул и пошутил:

– Сибиллу тошнит, несите тазик!

А она этак коротко на меня взглянула и спросила:

– Это ведь Вацлав, так? Тот самый сюрприз, который ты обещал?

Тут и Ксения наконец прозрела, соскочила со своего места, блузка у нее на груди затрещала от наплыва чувств. Она кинулась к Левандовскому на своих поросячьих ножках и заголосила:

– О-о, я знала, я чувствовала! Я предвидела, что, если мы соберемся все вместе, ты ощутишь наш энергетический зов и придешь…

Надо сказать, Ксения в последние годы ударилась во всякую метафизику, вроде даже пыталась вызвать дух Багринцева. Могу себе представить: является к ней старый козел и спрашивает: «Ты чего так разжирела, супруга моя верная?»

В общем, картина Репина «Приплыли». Вацлав ухмыляется, Ксения трясет бюстом, Вероника таращится на кумира, Ада хмурится – ну понятно, рассчитывала быть на проекте главной звездой, а тут неожиданная конкуренция, Катька зеленая вся. И только Влад озирается по сторонам, явно не въезжая, что происходит.

– Вы чего это все? – спрашивает. – Трехнулись, что ли? Это кто ваще? – Потом пригляделся, со сцены спрыгнул и чуть не бегом кинулся к своему старому приятелю. – Вац! – орет. – Чувак, это ты? Ну пипец!

Влад подзастрял в образе продвинутого подростка. Сорокет стукнул «клевому перцу», рожа вся изжеванная, башка седая наполовину, а он до сих пор футболки с идиотскими картинками носит, уши плеером затыкает и базары разводит, как диджей с МТV.

Тут я решил взять ситуацию в свои руки.

– Ребята, ребята, – говорю, – такую встречу надо отметить!

Все обрадовались сразу, что нашлось какое-то дело, забегали, кто-то в буфет сгонял, кто-то музыку врубил, вспомнили молодость, короче говоря. Создали кое-как неформальную обстановку. Ада, правда, пыталась отговориться, что им с дочерью по делам нужно, но нахальная девка фыркнула и уселась за стол вместе со всеми. Эта Вероника, девчонка, конечно, симпатичная, вся в мать пошла – фигура что надо, мордашка, как у куклы, но оторва та еще, сразу видно. Девятнадцать лет, а на мать уже плевать хотела. Пороть их надо, пока поперек лавки умещаются, спиногрызов этих, потом уже поздно – по своим знаю.

Ну, выпили по первой. Я рассказал про нашу с Вацлавом историческую встречу на далеком Альбионе.

– Ну точно! Я так и знала. Вы – Дэмиэн Грин, – объявила Вероника. – Я все ваши спектакли видела, в записи, конечно.

Вацлав шутливо с ней раскланялся.

Катя сначала с мужа глаз не спускала, шипела:

– Владик, тебе нельзя, у тебя печень.

Но потом ее быстро развезло, и она оставила Влада в покое. А тот на радостях принялся надираться в ускоренном темпе. Через полчаса Катя, вздыхая, уже таращилась на Вацлава коровьими глазами.

– Вацек, – спрашивает его елейным голосом. – Почему же ты тогда уехал? Никому ничего не сказал.

А наш Прекрасный Принц напускает туману:

– Я поссорился с одним человеком, который был мне очень дорог.

Катюха, кажется, решила, что это про нее, залилась краской аж до слез. Тут Ксения вступила:

– И ты ни разу с тех пор не был в России? Неужели не мучила ностальгия? Ты же такая поэтичная, тонко чувствующая натура…

Вацлав пожал плечами:

– Ностальгия – это желание вернуть прошлое. А мне никогда не хотелось его вернуть, мне всегда интереснее было настоящее. И еще больше – будущее.

– А зачем ты сейчас приехал? – тянула свое Ада.

– Знаешь, Георгий расписал мне такие заманчивые перспективы: главная роль в малобюджетном проекте, малая сцена. Недальновидно было бы отказаться, – отшутился он.

Все невесело рассмеялись. Похоже, каждому тут очевидно было, что жирная рыба вот-вот сорвется с крючка. Но он все же приехал, значит, не все еще потеряно. Ксения сориентировалась быстрее всех и поперла своим кустодиевским бюстом прямо на амбразуру.

– Ах, и все как прежде, как при Евгении Васильевиче, – пропела она. – И все его дорогие ученики здесь, и эта музыка… Катя, Вацлав, ну потанцуйте, что же вы!

Катерина от этих слов окончательно смутилась, на щеках загорелись свекольные пятна, и сразу стало заметнее, что время нашу Катюшу не пощадило. Морщинки вокруг губ, набрякшие веки, мешки под глазами – потасканная сорокалетняя тетка, одним словом, а хихикает и глаза прячет, как юная новобрачная. Сибилла Вейн в полной красе… Н-да, но пришлось Ксюхе ее в спектакль взять, чтобы Влада подтянуть, а так она со своей полуседой башкой и морщинистой рожей на двадцатилетнюю Сибиллу никак не тянула. Вацлав без особого энтузиазма приобнял ее за талию, и они принялись топтаться под музыку. Ей-богу, по-моему, она пару раз прошлась ему по ногам.

Спровадив Левандовского отплясывать с престарелой Сибиллой, Ксения тут же перевесилась к нам через стол и заговорила решительно, как мессир масонской ложи:

– Гоша, я в тебе не ошиблась! Какой ты молодец, что затащил его к нам! Ребята, нам просто необходимо уговорить Вацлава принять участие в спектакле. Все вы понимаете, какие это откроет перед нами возможности.

– Пф, да на фиг вы ему сдались, – фыркнула наглая Вероника. – Будет звезда британской сцены время зря тратить, ага. У него одни брючки стоят дороже вашей декорации, Маквин, между прочим, на заказ сшито, я в инете читала, что Грин только у него одевается. Когда Александр Маквин с собой покончил, он у него даже на похоронах был, речь траурную произносил.

– Ника, – гаркнула на нее мать, – отправляйся в машину. Я спущусь через минуту.

– Не пойду! Я еще хочу спросить у Дэмиэна, как ему удалось попасть на европейскую сцену. Может быть, он сможет мне что-то подсказать.

– Я могу тебе подсказать, – отрезала Ада. – Чтобы попасть на сцену – какую бы то ни было, – надо для начала прилично окончить институт, а не торчать все время в Интернете и больше заниматься мастерством, раз уж ты выбрала себе такую специальность… Если ты, конечно, вообще собираешься чего-нибудь добиться в жизни…