Бумеранг судьбы - Татьяна де Ронэ

– Зачем этот старый маразматик рассказывал тебе такие ужасы? – выдохнула Мелани. – Это ж надо такое выдумать! Ты же был тогда маленьким!

– Ну, он вовсе не был маразматиком. А мне эти рассказы казались ужасно романтичными. Сердце разрывалось, когда я его слушал. На кладбище в Нанте полно могил людей, ставших жертвами крушения «Святого Филибера», и папаша Бенуа говорил, что когда-нибудь свозит меня туда.

– Он этого не сделал! А теперь уже давно сыграл в ящик, и слава Богу.

Они засмеялись и какое-то время вместе любовались водным простором.

– Я многое вспоминаю и почему-то очень волнуюсь. Еще чуть-чуть, и сяду прямо тут и разрыдаюсь.

Антуан тихонько сжал ее руку.

– Я чувствую тоже самое, не волнуйся.

– Ну и хороши же мы! Презабавная парочка нытиков!

Смеясь, они направились назад, к пляжу, где Мелани оставила свои джинсы и сандалии, и уселись на песок.

– Выкурю-ка я сигаретку, – сказал Антуан. – Знаю, тебе не понравится, но…

– Ты можешь делать что хочешь со своими легкими. Но Бога ради, пощади мои. Не обкуривай меня!

Антуан отвернулся. Мелани прижалась спиной к его спине. Дул сильный ветер, и, чтобы услышать друг друга, им приходилось кричать.

– Столько воспоминаний всплывает в памяти…

– О Кларисс?

– Да. Я словно вижу ее здесь. На песке. На ней оранжевый купальник из мягкой и пушистой ткани. Ты помнишь? Дурачась, она гналась за нами, пока мы не забежали в воду. Она научила нас плавать.

– Да, нас обоих. Соланж без конца возмущалась, заявляя, что ты еще слишком маленькая, шестилетним рано плавать.

– У Соланж уже тогда была мания всеми руководить?

– Властная старая дева, она такой и осталась. Ты видишься с ней в Париже?

Мелани покачала головой.

– Нет. И с папой они тоже редко встречаются. Думаю, мосле смерти дедушки у них прохладные отношения. И все из-за денег. С Режин они тоже не нашли общего языка. Соланж очень заботится о Бланш. Она наняла целую бригаду медиков, чтобы ухаживать за ней, следит за порядком в квартире и все такое…

– В детстве она меня любила, – сказал Антуан. – Покупала мне мороженое, водила на долгие прогулки по пляжу и всегда держала за руку. А несколько раз мы с ней выходили в море На швертботе с парнями из яхт-клуба.

– Робер и Бланш никогда не купались. Всегда сидели в этом кафе.

– Они были слишком старыми.

– Антуан! – возмутилась Мелани. – Это было чуть больше тридцати лет назад. Им было по шестьдесят.

Он присвистнул.

– А ты права. Они были моложе, чем папа сейчас. Но вели себя, как старики. И всего боялись. И то им нехорошо, и это неладно. Придиры.

– Бланш и сейчас такая, – сказала Мелани. – Визит к ней – занятие не из приятных, скажу я тебе.

– Я тоже редко у нее бываю, – признался Антуан. – В последний раз пробыл там совсем недолго. Она была в дурном настроении и жаловалась на все подряд. Это невыносимо. И квартира такая темная и огромная…

– Туда никогда не заглядывает солнце, – сказала Мелани. – Неудачное место на авеню Жоржа Манделя. А Одетта? Все так же шаркает ногами, обутыми в старые тапки для полировки паркета. И, как всегда, приказывает помалкивать.

Антуан рассмеялся.

– Сын Гаспар – ее точная копия. Я радуюсь при мысли, что он живет вместе с ними и присматривает за домом. А заодно руководит медсестрами, нанятыми Соланж, и успокаивает раздражительную Бланш.

– А ведь Бланш была очень ласковой старушкой, правда? Странно, что она стала тираном.

– Наверное, ты прав. Она была ласковой, но при условии, что ты делал все, как ей хотелось. А мы были очень послушными детьми.

– Что ты имеешь в виду?

– Что мы были неправдоподобно тихими, вежливыми, всегда покорными внуками. Никогда не буянили и не капризничали.

– Нас так воспитали.

– Да, ты прав, – сказала Мелани. Она повернулась к брату, вынула у него из пальцев до половины выкуренную сигарету и, не обращая внимания на протесты, закопала ее в песок. – Нас так воспитали.

– К чему ты ведешь?

Она прищурила глаза.

– Я пытаюсь вспомнить, ладила ли Кларисс с Робером и Бланш. Одобряла ли она требовательность, с которой к нам относились другие родственники? Ты об этом что-нибудь помнишь?

– Ты говоришь о воспоминаниях?

– Да. Какие отношения были у Кларисс с дедом и бабкой?

– Я не помню, – признался Антуан.

Сестра посмотрела на него и улыбнулась.

– Не бери в голову. Однажды ты вспомнишь. Если воспоминания возвращаются ко мне, с тобой тоже это случится.

Письмо первое

Сегодня вечером я целую вечность ждала тебя на эстакаде. Стало прохладнее, и я предпочла вернуться в гостиницу, думая о том, что на этот раз тебе не удалось ускользнуть. Я сказала, что хочу прогуляться немного после ужина, и теперь спрашиваю себя, поверили ли они моим словам: она смотрит на меня так, словно знает, хотя я уверена в том, что о нас никто не догадывается. Да и как они могли бы догадаться? Как можно что-то заподозрить? Они видят во мне только застенчивую женщину и любящую мать, которая проводит все свое время в компании очаровательного сына и прелестной дочери. Когда же они смотрят на тебя.… Ах, любой, кто тебя увидит, скажет, что ты – воплощение желания. Кто может перед тобой устоять? Разве был у меня шанс устоять перед тобой? Ты это знаешь, правда? С первой секунды, когда твои глаза встретились с моими на пляже прошлым летом, я поняла, что принадлежу тебе. Ты – дьявол во плоти.

Сегодня в небе была радуга. А теперь наступила ночь и небо укрыла темнота. Я скучаю по тебе.…