Десять вечеров - Сборник сказок

– Что ты, что ты, отец! Об этом мы и не думаем. Одно нас печалит, что не можем мы для тебя лекарства купить. А ты с каждым днём всё больше слабеешь…

Наконец сказал Гэнкити:

– Разве вот что! Пойду-ка я к дяде моему Гондзе, попрошу у него денег в долг. Тогда и ты, отец, поправишься, и сестрёнка Юки перестанет хныкать от голода.

– Но, Гэнкити, ты ведь знаешь, этот Гондза – страшный скряга. Он хуже собаки. Когда умирала твоя мать, Гондза не подумал навестить её. А теперь делает вид, будто не знает, что я, его родной брат, при смерти. Если ты попросишь у него денег, только обидных слов наслушаешься. Ведь он готов из-за медного гроша удавиться!

– Но ведь не погибать же нам голодной смертью!

– Ах, бедный мой сын! Прости меня…

– Постой, отец! Пришла мне в голову хорошая мысль. – И с этими словами Гэнкити выбежал из дому прямо под проливной дождь… Но куда бежать, этого он и сам не знал. Гэнкити только хотел успокоить отца.

Понемногу ноги юноши сами понесли его к дому дяди. «А вдруг да сжалится? – думал Гэнкити. – Ведь не каменное же у него сердце!»

Но всё случилось, как говорил отец. Гондза его и слушать не стал.

– Нашёл тоже богача! Нет у меня денег для таких, как вы, попрошаек. Убирайся отсюда!

– Но ведь отец умирает! Я вам отработаю, дядюшка. Буду трудиться день и ночь.

– Мне какое дело, кто будет жить, кто умрёт. Ведь я не бог. Пошёл прочь, ну, живо! Грязный оборванец, весь пол в кухне измарал. Проваливай отсюда!

Выскочил Гэнкити из дома дяди как ошпаренный. Пошёл он по горной дороге, ничего не видя от слёз. С веток сосен и криптомерий струями лилась вода, будто и они плакали. Долго бродил Гэнкити. Он и сам не знал, сколько времени прошло.

Вдруг услышал он ласковый старческий голос:

– Стой, Гэнкити! Гэнкити, подожди!

– Кто меня зовёт?

Перед Гэнкити, как из-под земли, вырос седобородый старик с парой грязных деревянных сандалий4 в руках.

– Скажи мне, отчего ты плачешь? – спрашивает старик.

– Мне очень нужны деньги, да негде их взять.

– А для чего тебе деньги?

– Надо купить лекарство и риса.

– Самому они тебе нужны или кому другому?

– Да если б мне самому, не стал бы я плакать. Отец у меня от болезни и голода умирает.

– Хорошо, тогда я дам тебе эти сандалии.

– А что я с ними делать стану?

– Они принесут тебе деньги. Надень – и увидишь… При каждом твоём шаге из-под них червонцы сыпаться будут. Но если одолеет тебя жадность и пожелаешь ты золота для одного себя, то случится с тобой страшная беда. Червонцы польются рекою, но сам ты будешь становиться всё меньше и меньше. Помни это да ступай скорее к своему отцу.

И пропал старик из глаз, будто растаял.

«Уж не почудилось ли мне?» – подумал Гэнкити. Но нет, в руках у него пара деревянных сандалий…

Вернулся домой Гэнкити. Надел он сандалии, сделал шаг-другой, у него из-под ног золотые монеты посыпались. Купил Гэнкити на них лекарство для отца. Старик поправился, и сестрёнка перестала плакать от голода. Зажили они втроём хорошо, как в прежние времена.

Прошёл слух об этом чуде по всем окрестным селениям. Один за другим стали наведываться люди к Гэнкити, чтобы попросить у него сандалии в долг, и всем задавал юноша лишь один вопрос:

– Для кого тебе нужны деньги: для себя самого или для других людей?

И он охотно давал сандалии каждому, кто хотел помочь другим.

Но однажды вдруг раздался у его дверей голос:

– Что, братец Токубэй дома? Это я, Гондза. О-о, Гэнкити, каким ты стал молодцом! Ну, я вижу, дела у вас идут на лад, а я-то о вас беспокоился. Как ты себя чувствуешь, братец? Береги себя! Здоровье дороже.

– Гондза! Зачем ты к нам пожаловал?

– Зачем? Хе-хе-хе. Дай, думаю, проведаю больного брата.

Но Гондза на брата и не глядел. Так и впился глазами в чудесные сандалии.

– Знаю я тебя, Гондза, хорошо тебя знаю. Только из-за этих сандалий ты к нам и пришёл. Недобрая у тебя душа. Уходи отсюда прочь.

– Хе-хе-хе… Но, братец, ведь сандалии-то не твои. Они принадлежат твоему сыну Гэнкити. Выходит, я у тебя ничего не прошу.

– Что? Ах ты, бессовестный! Да как у тебя язык повернулся!

– Ты, братец, помалкивай лучше. Послушай, Гэнкити, добрый мой Гэнкити! Как-никак, я у тебя единственный дядя. Дай мне эти сандалии на один только вечер.

– На один вечер?..

– Только на один!

– Хорошо, Гэнкити, дай сандалии дяде, – приказал Токубэй.

Не успел он договорить, как Гондза уже схватил сандалии с божницы и, не помня себя от радости, помчался домой.

– Ах, отец, беда может случиться! Тому, кто наденет эти сандалии, опасно только о своей корысти думать. Побегу-ка я вдогонку за дядюшкой Гондзой.

Встревоженный Гэнкити помчался по горной дороге следом за Гондзой. Прибежал он к его дому и видит: в пустой комнате золото грудой навалено. Повсюду рассыпаны червонцы. И среди них, поблёскивая золотом, бегает маленький жук, – всё, что осталось от жадного Гондзы.

Сынок-улитка

Жил некогда один богач. В кладовых у него были скоплены несметные сокровища. Кругом, до самых дальних гор, тянулись его рисовые поля. Ни в чём богач себе не отказывал.

А между тем был у него батрак беднее любого нищего: над его очагом никогда дымок не курился. От зари до зари работал батрак со своей женою на полях хозяина, а из бедности не выходил.

Но пуще всего горевали они, что обоим уже за четвёртый десяток перевалило, а детей у них всё нет. Вернутся батрак с женой в свою пустую лачужку и вздыхают:

– Ах, если б родилось у нас дитя, всё равно какое, ростом хоть с лягушонка, хоть с улиточку.

Вот как-то раз отправилась жена батрака полоть траву на рисовом поле. Стоит по колени в воде, полет траву, а в душе молится:

«О, прошу тебя, бог воды на рисовых полях, даруй мне ребёнка, ростом хоть с эту улиточку».

Вдруг почувствовала она сильную боль. Словно кто её ножом режет. Терпела, терпела, а боль всё сильнее. Вернулась она с поля домой.

Встревожился батрак, испробовал все средства, какие только знал, ничего не помогло. Лекаря бы позвать, а в доме ни гроша. Что тут делать? Совсем он голову потерял.