Серафима прекрасная - Каринэ Фолиянц

– Что ж ты так на мать родную? – опешил Витька.

– А как я должна? Я в глаза правде смотрю, а ты все уворачиваешься. Ребеночка, говоришь, родить тебе надо, чтобы от армии отмазаться, – так это не со мной! Я для себя пожить хочу! Ничего, сходишь послужишь. Авось и не заберут тебя в твой Афган. А заберут, так выживешь. Ты, Вить, живучий! – не по-доброму засмеялась Ирочка.

– Так ведь ты не дождешься, я знаю. – Витя чуть не плакал.

– Ну не дождусь, значит, судьба твоя такая!

– Эх, убил бы тебя! Ей-богу бы убил!

Он крепко сжал Иру сильными руками. Не то с любовью, не то с ненавистью…

– Пусти, дурак, пусти! Кричать буду! Пусти, тебе говорят! – пролепетала Ира сдавленным голосом.

– Эх, Ира, Ирка, что ж ты не любишь-то меня, а?

– Как могу, так и люблю!

Витя отпустил ее, повторив с усмешкой:

– Как могу… Эх…

Утром Витька встретил Серафиму. Она принарядилась – видно, что в первый раз надела платье в крупный горох. Только платье ее не украсило – это не стройная красавица Ирочка.

– Ну, здравствуй, Витя. Узнал?

– А чего не узнать-то, слыхал, что приехала…

– Не изменилась?

– Да нет, почему… Выросла… Как все мы… Ты ж вроде в институт собиралась, училась отлично.

– Так я медаль и получила. И поступила на заочное. На ветеринара учусь. Раз в году сессия. – Сима опустила глаза. Она очень боялась этого разговора. И так же сильно он был ей нужен!

– А сюда-то чего? – спросил Витя уже из вежливости.

– Да так… Соскучилась… Ты вот что, мне помочь-то не можешь? Просить никого не хочу. Тебя вот, что называется, по старой дружбе…

– Так мы друзьями никогда и не были… Вроде как… – удивился Витька.

– Ты про очки-то мои разбитые помнишь? Я очков больше не ношу. Видеть стала хорошо. Я, Вить, многому за эти годы-то научилась. Так зайдешь? – Она посмотрела на него просяще.

И как-то Витьке неловко стало. Ну, одноклассница все же, да еще сирота, хоть и жаба…

– Ну ладно, зайду. Только скажи, чего там стряслось, чтобы я инструмент взял.

– В воскресенье, а? После обеда. Крышу мне надо починить, прохудилась, протекает в дождь. Помоги!

– Ну, попробую… – пробубнил он.

Вот и настало воскресенье.

Сима стол накрыла – любо-дорого посмотреть. Чего на нем только не было! И грибочки солененькие, и сало, и картошечка, присыпанная укропчиком… Витя вошел и с порога обомлел. Он-то привык всухомятку питаться да в рабочей столовой…

Сима поставила на стол бутылку водки.

– Так ты ж это, про крышу говорила… – не выдержал Витя.

– А не убежит крыша. Сядь вон, поешь, тебя ж кормить некому. Все по столовкам шастаешь. Что, не так?

– Так. Ну ладно… Чего не поесть-то, поем! Перед работой не поесть – грех. А это… – он указал на бутылку, – где взяла-то? И зачем?

– В сельпо и взяла! Так… по чуточке, за встречу! Ну положено же!

– Ну, вроде как да… – согласился Витя.

А Сима уже плеснула ему полную стопку.

– А если положено – чего зря традиции нарушать. Давай за моих… ну и за мамку твою. Когда она?…

Витя опустил глаза:

– Да уж три года как. Молодая была еще… Ладно, Сим, будем!

Они выпили не чокаясь.

Витя до дна. Сима стопку еле пригубила. И так посмотрела на Виктора, как будто что-то задумала.

– Давай еще по одной. За здоровье теперь надо, – сказала она.

– Давай! – согласился Виктор.

На этот раз разливал он. И пожалуй, даже охотно. Сима внимательно наблюдала за каждым его движением.

– Ну, будь!

– И ты тоже!

Рюмки зазвенели…

– А теперь грибочков поешь, да и картошки тоже. А то еще щи есть зеленые. Щи-то будешь?

Ну как тут отказаться?

По деревенский улице шла Ира Долгова с матерью.

– Твой-то сегодня к Симке пошел, – усмехнулась мать, – чего, не сказал тебе, а?

– Сказал, мам. Знаю, крышу чинить ей собрался.

– Ой, искусник, мастер золотые руки! Лучше б нам забор починил!

– У тебя свой муж есть, его и проси! – огрызнулась Ира.

– А то ты не знаешь, что он десять лет как не просыхает. Его к тому забору только самого прислонить можно! – завелась мать.

– Мне ваши отношения неинтересны. Он мне не отец!

– Ты как разговариваешь-то? Ты себя-то послушай. Он тебя вырастил! А за своим гляди получше! – закричала мать.

– У меня таких своих, как тот Витька, – вагон и маленькая тележка, – закатила глаза Ирочка. – Я, может, и не решила еще ничего. Да зачем он мне, мам, нужен, если ему через месяц в армию! Да потом он голь перекатная, а главное дело – он даже это не понимает!

– О дела! А говорила, что любишь! – удивилась мать дочкиным словам.

– Себя надо, мам, любить в первую очередь! Себя! – поучала Ирочка.

– Тебе видней, а только счастья своего не упусти!

– Ой, господи! Эко счастье! Да и кто у меня его оттяпает. Сима твоя косорылая? Жаба жабой. Мы ж ее с детства жабой звали! Такой она и осталась!

– Ты гляди, как бы тебе та жаба козью морду не сделала!

– Ну напугала! Ой, напугала! Ой, уже смеюсь! Ну, мама, ты даешь! – залилась смехом Ирка.

А зря смеялась…

Серафима шла к задуманному правильным путем, хотя никогда никаких книг по обольщению мужиков не читала. Все делала по наитию, а это, пожалуй, вернее всех психологических советов…

Пока Витя чинил крышу, Серафима снова накрыла на стол.

Вот стук стих, появился Витя с инструментом в руках.

– Ну вот и все, пустяковая была дырочка. Делов-то – на две минуты.

– Спасибо!

– Не за что, пойду я.

– Куда ж ты через всю деревню ночью. Ты оставайся, я тебе в спальне родительской постелю!

– Не, я пойду! Там вроде дождь накрапывал. Пока ливень не начался, добегу.

– Так он уже начался! Да ты не бойся, Вить! Белье свежее, и в комнате я прибралась, как приехала. Там хорошо! А то еще поешь. Проголодался ведь за два часа, а?

– Ну, есть немного… Я бы остался и поел. И по рюмочке еще пропустили бы… А вдруг как Ирка узнает? Она скандал закатит!

– Да про меня узнает – не закатит. Если б кто другой… – засмеялась Сима. И наполнила Витину рюмку.

Тот оглядел Симу с головы до ног: