Бимайн. Тариф на безлимитное счастье - Мария Свешникова

Романович был да всплыл, одно радует, что не брюхом кверху.

Ушел он тихо и аккуратно, однако ключи не оставил. А значит, у меня был целый повод увидеть собственного мужа.

Я налила чашку вишневого компота и пальцами вытаскивала ягоды со дна. В планах на день помимо работы – поменять паспорт и все остальные документы. Так как отныне я была миссис Романович. И этот факт мне тоже нравился.

Оказалось, быть помощником продюсера очень удобно, потому что есть ловящие время от времени мух администраторы, яростно готовые к труду и обороне. Я когда-то тоже была такой. Сейчас разленилась и вышла замуж.

– Привет! А можно я вечером заеду, ключи заберу?

– Хочешь, я тебе сам на работу завезу?

– Да нет, я тут мотаюсь. Лучше я сама! Ты во сколько дома будешь?

– Часов в десять.

Романович обитал на Смоленской набережной. Он жил неудобно и затратно. Ну сами посудите, вот выходишь ты от молодого человека, нервов наел на все три лазаньи, а рядом столько всего – сиди и разглядывай «Микродин» по ту сторону реки. Там, где я.

Год назад дядя предложил Алеку возглавить компанию, производящую не то «Кириешки», не то «Андрюшеешки», в общем, еду с названием «Сожри мужчину заживо». Тот ответил отказом. И ни разу не пожалел.

Уже, наверное, сто раз пожалел, но кто из мужчин в подобном сознается? Разве что Романович?

Новоарбатский мост стоял как вкопанный на тяжелых сбруях. И люди, сидящие в машинах, тоже удивительно, но стояли, вкопанные в трафик-джем. Я практически опаздывала.

Романович торчал дома, оценивая финансы.

Первое, что он мне вручил, когда нога моя ступила на землю священную, ту, что на седьмом этаже, – это карту в спортклуб.

– С тебя семьдесят две с половиной тысячи рэ.

– У меня нет с собой столько.

– Банкомат внизу.

– Вот тогда пойди, спустись и сними с себя.

Порчу три раза. А лучше все десять. Потому как в ночь я точно займусь поделкой кукол-вуду. И зубочисток не пожалею.

– С себя?

– У нас же семейный бюджет. Пин-код в телефоне записан как «Вася Пупкин».

– Ладно.

Романович вышел.

Даже не предложил, ну, например, снять куртку, юбку, колготки и дальше по списку.

Я сняла сапоги и долго рылась в поисках голубых женских тапочек, которые я всегда надевала. Нигде не было. Может, износились? Нет, я поняла – наверное, прошлые жильцы заносили мои тапки. До дыр. А вдруг его грешные культяпки посмели их выкинуть?

Ну да ладно. На третьем же шаге паркет предательски порвал колготки, и большой палец на ноге оголился. Торчал один палец. Я встала и положила вторую ногу на первую. Нормуль. Главное, чтобы рядом была стенка, к которой прислониться.

– Вечер добрый, – услышала я с кухни.

О, да! Докатилась, всегда знала, что до добра общение с Романовичем не доведет – у меня только что была первая в жизни слуховая галлюцинация.

Голос женский. По тембру не больше двадцати пяти. По ноткам стройная. По виду – швабра номер ПЯТЬДВАДЦАТЬПЯТЬ.

Приехали.

С мужем у нас была одна общая черта. Времени зря мы не теряли. Даже не факт, а правда.

– Добрый! Добрый!

– Меня Ира зовут!

Ее хоть зовут. А мне самой пришлось напроситься. На встречу с законным супругом.

Если блондинка – убиваюсь сковородкой, брюнетка – вилкой.

Снова не угадала, ну почему это День Бэкхема только 8 марта? А?

Дыхание напоминало сдув воздушного шарика при уколе иголкой.

Сейчас я увижу ЭТО.

На кухне сидело рыжее существо, по внешним половым признакам женщина, ухоженная. Алек, ну почему ты так любишь этот телячий женский взгляд? Однако вопросов, кем он был в прошлой жизни, не возникало.

А я заделаюсь мясником.

– А вы Маша, да?

Она улыбалась, демонстрируя всю челюсть одновременно.

– Алек сказал?

Где же вилки, где же эти чертовы вилки, что четыре дырки одной левой?

– Да нет, Марат.

– Что-то вроде тупой профурсетки, гоняющейся за мужчинами?

– Нет, то ли швабра с гадючным характером, то ли просто гадюка!

Швабра, говорите? Хм.

– Да что вы, я шучу! Вы что, поверили?

– На воре шляпа, тьфу ты, шапка горит! А вы что тут делаете?

– В гости заехала. С подарками!

Я посмотрела на две собачьи миски.

– А зачем миски?

– Да Алек хочет у какой-то несуразной барышни собаку забрать. Говорит, та за ней плохо ухаживает.

– Вот гадюка, – отозвалась я об этой загадочной особе.

Я посмотрела на свою членскую клубную карту. Мне понравилось, как меня на ней звали.

– Ира, смотрите, правда неплохо выглядят новые карты «Оранжа»?

Ира крутила карту туда-сюда. Романович открывал входную дверь. Атмосфера накалялась до нужной для меня температуры тела. До температуры ярости.