Бимайн. Тариф на безлимитное счастье - Мария Свешникова

Знаете, как определить, судьба или не судьба? Да легко: если одним из первых вы встречаете в спортклубе собственного мужа, значит, «не судьба». Вам сегодня спокойно покачать пресс.

Тренер был до дрожи в желудке очарователен. Особенно тем, что первую тренировку решил провести в часы пик. То есть без везения в карты.

Майка была практически, если по правде, то целиком, мокрая.

– А я думал, плавают в купальниках. Дай, что ли, потрогаю твои бицепсы-трицепсы, напряги руку, – подошел в перерыве ко мне Романович.

В руке была гантель весом два кг. Однажды дома я нарисовала на двухкилограммовых гантелях «4 кг», и Романович так долго мной восторгался.

Бицепсы-трицепсы.

– Ооооо! – протяжно и вальяжно затянул Алек. – Тут работы непочатый край.

– Очень приятна мне твоя забота, однако думай о себе, о своих руках. Тебе их крепость просто-таки необходима, – тема онанизма лежала в папке «избранное».

– Ты о чем? – выражение детской непосредственности всегда удавалось Алеку на «ура».

– О том, чем ты занимаешься по утрам!

Это не dolce vita. Dolce одиночество.

А сколько будет одно Dolce одиночество плюс еще одно? Два одиночества?

Странно, ведь говорят, единство, брак, порча имущества и битье посуды.

И падающие на чужие ноги гантели. Чтобы больно. И не только мне.

– Руки ничего не держат! – сказала я, уронив одну из таких Романовичу на пальцы.

– Да ладно – я на тебя не злюсь!

Романович по-доброму улыбнулся и протянул полотенце. Это был удар ниже пояса. Для меня, впрочем, как и для Алека. Правильно – по левой-то лодыжке.

Мы оба пользовались запрещенными ударами.

Правду говорят, что с вопросов «почему» (почему он ТАК на меня посмотрел) и начинается великий путь заблуждений. Но только заблудившись, мы можем решить, что пора искать дорогу обратно. Моя дорога обратно заканчивалась в загсе на слове «разведена». Такой вот Subway!

Проплыв много, ну хорошо, туда-обратно, олимпийку, я двинулась из «Оранжа» в сторону, в прекрасном направлении – Анин дом-склад.

На этот раз меня ждал не костюм пчеловода. Но нечто близкое – пчелы.

– Со съемок «Пчелайна» остался? – спросила я, взяв в руки костюм.

– Не-а. Медового крекера для диабетиков.

– Ты надо мной издеваешься?

– Нет, просто в таком виде нас точно никто не узнает.

– А ты кем будешь?

– Гагариным.

– Так и представляйся всем. Юрой, – мне показалось сказанное забавным, Аня не разделяла.

– Слушай, тебе надо развлечься, а то твои шутки начинают настораживать! Только в Хэллоуин можно совершенно непринужденно куролесить с человеком, даже если он похож на сморчка и носит ремень PradO, – оратор из Ани, как из Гагарина космонавт.

– А толк нам идти смотреть на них? Может, в XIII, и черт с ним, с Романовичем? – спросила Аня, помогая натянуть колготки в сетку, дабы подчеркнуть мой пчелиный зад. Из-за костюма с 36-го размер увеличился до 52-го. Ладно, с 38-го.

Учитывая, что мы еле прикрепили к моему лицу жало, в «Дягилев» уже не хотелось.

– Ладно, XIII так XIII! Кстати, можем меня поздравить: за неделю на всех работах суммарно почти две.

– Молодец! Следующую можешь высыпаться. Запомни – твой идеал пять в месяц. Ну, хотя бы четыре. Бюджет ведешь?

Я поморщилась.