Капитан Ориона - Валерий Рыжков

1. Революция – эволюция или реэволюция.

Реэволюция, как инфекционная болезнь, прошла при скрытом периоде, незначительной ломкой, ощущением тревоги, оцепенения, которой никто не придал никакого значения. Инкубационный период всех болезней всегда короткий и незначительный. Образумились при переходном периоде из одной формации в другую, который ознаменовался радостным состоянием на фоне сменяющихся картин разрухи. Но реэволюция все-таки в узком смысле слова это не инфекционное заболевание, а неуправляемая стихия, которая нарушила все каноны общественного мироустройства. Эта реэволюция стала осиным колом в существующем общественном порядке.

«Медово-полынный месяц» реэволюции опьянил все общество. «Радикалы», «Умеренные», «Зеленые», «Красные», «Голубые» все палитра партий цветных радужных реэволюций, идущих друг за другом в одной колонне, а потом резво разбегающиеся по разным скверам.

И все – таки свершилась всемирно-историческая миссия, которая привела общество к непоправимым переменам. Есть особые имена, которые беззаветно пострадали на баррикадах революции, это «Новомученики» двадцать первого века.

Для Запада перестройка в России это дорога в беспутную свободу, для Востока – это поход в бескрайнюю свободу. Для нас эта реэволюция развернулась в границах разумной Святой Руси.

Парадоксы свободы реэволюции проявлялись в городских закоулках, броских реклам кокеток, и в обрывках кумачовых плакатов «Наша цель комм…» на сто первом километре от города, с одним желанием, как можно больше откусить от сладкого пирога приватизации, да рядом пристроить офис в двадцать один этаж. Реэволюция это когда богатый, хочет быть богаче, и бедный становится еще беднее, и когда они равны перед законом только тем, что одинаково оплачивают подоходный налог в тринадцать процентов. Это когда у богатого, это еще не роскошь, а средство передвижения, а у бедного, это еще не бедность, а пособие на «черный» день. Например, на тот день, который случится, или в понедельник, или в четверг, одним словом грянет, как гром, дефолт. Долго не проживешь себе на уме, или на то, что у тебя в кармане. Пора знать не по учебникам, что инфляция и дефолт – это и есть самая настоящая реэволюция.

2. Оголтелые дни.

Каждая реэволюция обновляется миленькими личиками, которые называют себя просто Красавицами, которые появляются, как бабочки весной. Тонконогие веселые девушки – золушки, явившиеся из захолустья в большой город, или уже живущие здесь в третьем поколении, наскоро общипанные эпилятором, и обкусанные по щиколотку рыбками, составляют прелестное окружение братков. Начались оголтелые дни и ночи. Все затанцевали и заголосили на всю околицу. Так было и в прошлом веке во времена НЭПа (новой экономической политики) также откуда неизвестно появлялись «небожительницы» в роскошных шубах, жующих шоколад и запивающих шампанским. Наши красавицы не прятались в горжетки, а обнажали свои шелковистые поджаренные тела на нудийских пляжах. Подобных недоступных дам встречал поэт, и от них бежал, читая над их общипанными бровями, надпись ада, оставив им деньги навсегда.

Это были годы для всех красавиц в шоколаде, да еще в золотой фольге. Я хочу, спросить юную милую студентку кем она хочет стать в профессии, чтобы легко шагать по жизни, ответ простой и непритязательный, хочу быть просто Красавицей. И действительно она красавица, у экзаменатора к ней вопросов нет, и какая разница, какая оценка в дипломе, если она действительно красивая женщина. И выглядит дорого.

Чудовище вглядывается в женский призрак и спрашивает: «Ты кто?» Она отвечает: «Я твоя свобода! Ты знаешь, что такое свобода?». Он отвечает, что для него свобода – это анархия. Красавица участливо подмигивает, и вторит ему пискляво, что свобода – это еще и беспорядок, и безответственность своего маленького «я», то есть ничего святого. Простого проще рассуждения о любви, и ее возможностях, и не бывает. Как высоко сказано!

Всем красавицам хочется остаться «барби» навсегда, но им в спину дышит следующее поколение красавиц, которое еще прожорливее, чем моль.

Как в сказке, Красавица не боится Чудовищ. Она сама почти чудовище. Ночное казино. Рестораны. Утренний рассвет под наркотиками. Беспричинный смех. И снова в кустах шепчет Красавица: «Я замираю от любви, и нетерпения увидеть тебя, мое Чудовище, и вновь к тебе прижаться всем своим существом, которое растворено в коктейле страсти и тоски». На ее тоненькой руке «феничка», браслет дружбы, которая рвется в нитки белые, теряя невинность, красные, забывая о вечной любви, и желтые, отражающие сумасшедшую любовь. Свобода без обязательств, без ревности, будто создана для разнообразия жизни.

Слышится сквозь стены диалог телесериала «Он Она и Интернет».

– Ветер свободы это?

– Это безграничность силы стихии внутри себя.

– Мои глаза тебе улыбаются.