Силиконовая любовь - Микаэла Джойя

«Ее сын имеет право знать правду, скрываемую от него; она должна найти в себе силы и открыться».

Джоанна поднялась, подошла к окну, отдернула шторы. Поток солнечных лучей ворвался в темную комнату. Она испытывала непреодолимое желание объясниться, даже в какой-то степени оправдаться.

— У меня было тяжелое детство. Моя мама умерла, отца никогда не было рядом. Никто не мог меня выслушать и понять.

Отошла от окна, села в кресло. Ее грустный голос и навернувшиеся на глаза слезы смутили Зину.

— Я понимаю, что нет ничего особого в моей истории: со многими женщинами случается подобное… Но это не утешает меня, не снимает мою боль. Я чувствую себя беспомощной. У меня часто бывает ощущение, что я смотрю на свою жизнь со стороны и никак не могу на нее повлиять.

Смахнув слезы с глаз, Джоанна продолжила:

— Я вышла замуж назло отцу, я не смогла дать сыну любовь, которую хотела дать… После смерти мужа всю себя посвятила работе. Все видят во мне счастливого и успешного человека. А я чувствую себя несчастной женщиной, без настоящего и без будущего.

Зина тоже зажгла сигарету. Она задумчиво смотрела на Джоанну.

Вдруг Джоанна испытала жгучую необходимость увидеть Николя. К черту медиума! Нужно срочно ехать домой и прижать к груди сына.

Она быстро поднялась, схватила сумочку, достала чековую книжку. Оставив на столе чек на нужную сумму, устремилась к выходу. Зина крикнула вдогонку:

— Возьмите кассету. Может быть, вы захотите послушать еще раз наш разговор и поразмыслить над тем, что с первого раза кажется непонятным.

Джоанна торопливо вложила кассету в сумочку. Выйдя из квартиры медиума, достала телефон и судорожно набрала номер дома:

— Амет, скажите Николя, что я скоро буду. Накройте стол на двоих: Президент не может прийти.

Направляясь домой, Джоанна вновь позвонила Президенту.

— Мне очень жаль, синьора Розенбо, но Президент уже ушел, — с притворной вежливостью ответила секретарь.

На часах было всего лишь девятнадцать. Обычно он не уходил с работы так рано.

Амет направился в комнату Николя, чтобы передать тому слова матери. Постучался. Никто не ответил. Открыл дверь. Никого. Посреди комнаты стоял нетронутый чемодан. Огляделся. Ключи и сотовый телефон лежали на кровати. Заглянул в ванную комнату. Никаких следов.

Тогда Амет направился в комнату Джоанны. Включил свет. Его взгляд сразу же замер на открытом ящике письменного стола, из которого беспорядочно торчали бумаги. В этот момент вошла Джоанна.

— Где Николя? Что случилось? — с тревогой спросила она, увидев открытые ящики и беспорядочно разбросанные повсюду газеты, письма, фотографии, все, что хранило память о ее прошлой жизни.

Амет ничего не ответил, только кивнул головой в сторону письменного стола, на котором лежал пожелтевший кусок газеты. Джоанна упала в кресло. У нее кружилась голова, не хватало воздуха, виски бешено пульсировали.

Теперь Николя знал все. Пережитая трагедия, упрятанная среди пожелтевших газет в ящике ее письменного стола, вырвалась на волю. Джоанна как будто вновь пережила кошмар пятнадцатилетней давности, когда пронзительный телефонный звонок разбудил ее среди ночи и сухой голос полицейского пригласил явиться в морг. Она вспомнила, как это событие, обросшее всякого рода сплетнями, долго смаковали в высшем обществе Парижа, как ее провожали любопытными взглядами и шептались за спиной. От всего этого Джоанна хотела уберечь сына. Но не смогла…

5

Николя был потрясен правдой о своем отце. Прочь из дома! Бежать! Куда?!! Его охватило безумие. Портье, напуганный состоянием Николя, не решился возразить и безропотно отдал ключи от машины Джоанны. Колеса завизжали, и автомобиль с бешеной скоростью рванул в сторону Булонского леса. Непреодолимая сила тянула Николя туда, где умер его отец. Ему хотелось понять, как это могло произойти. Судорожно сжимая руль и до упора давя на педаль газа, он выскочил на перекресток. В последнее мгновение он заметил справа зеленый спортивный автомобиль, двигавшийся прямо на него. Выворачивая руль в сторону, Николя рванул что было сил рычаг ручного тормоза. Машину вынесло с дороги, и сразу же послышался скрежет металла и звон разбитого стекла. Прохожие, видевшие аварию, поспешили на помощь. Из зеленой машины выскочила женщина и тоже помчалась в сторону перевернувшегося автомобиля. Пришлось приложить немало усилий, чтобы открыть дверцу и извлечь полуживого Николя.

Тем временем вокруг собрались зеваки. Кто-то громко возмущался:

— Его несло, как ненормального. Наркоман, наверное. Совсем с ума посходили!

— Ты ранен?! Что с тобой?! Я вызову «скорую»! — испуганно кричала женщина, невольно ставшая участницей аварии.

Николя окинул отсутствующим взглядом собравшихся вокруг людей, пытаясь восстановить хоть какую-нибудь связь с реальностью. Придя в себя, он сказал:

— Все в порядке. Ничего не надо.

Порылся в карманах. Нашел чью-то визитку.

— Дайте ручку. Это не моя машина. Вот, я написал телефон. Вы можете позвонить. Приедет человек и обо всем позаботится.

Неизвестно, сколько времени Джоанна сидела в кресле, не в силах подняться. Настойчивый звонок телефона вывел ее из оцепенения. Она растерянно оглядывалась, не понимая, откуда доносился звонок. Вспомнила, что сотовый телефон был в сумочке. Бросилась к ней.

— Алло! Николя! — хриплым голосом простонала она.

— Это я, — спокойно ответил Президент. — Мне только что сообщили, что Николя попал в аварию. Не беспокойся: с ним все в порядке, он не пострадал.

— Как это произошло?

— Пока ничего не знаю. Постарайся не волноваться. Как только у меня будут новости, я позвоню. Ты тоже звони, если что-нибудь узнаешь.

После недолгой паузы Президент добавил:

— Мне сказали, что он был вне себя, слишком взволнован. Между вами что-то произошло?

Джоанна заплакала: