Жила-была одна семья - Лариса Райт

Ира тоже хочет это сделать, но не успевает, потому что в прихожей на столике заливается голосом Брайана Адамса ее мобильный. Стараясь сохранять спокойствие и фальшиво улыбаясь, она выбирается из-за стола, ни на кого не глядя. Ей кажется, что все присутствующие гости не только смотрят на нее, но и слышат, как громко колотится сердце именинницы. В прошлом году ей было сорок, и день рождения она по традиции не отмечала. А сегодня Саша уговорила устроить праздник, обещала сюрприз. Сюрприз, конечно, удался. Могло ли быть что-то лучше неожиданного приезда отца, который наконец поверил, что ни ЦРУ, ни ФБР уже давно не интересует не только Майкл Райтман, по паспорту которого он жил, но и собственно Михаил Чаидзе, которым он являлся. Могло ли быть что-нибудь на свете лучше и желаннее этого? Могло: в прихожей на столике заливался голосом Брайана Адамса ее телефон.

— Алло.

— Я звоню. Ты была права.

— Привет.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Как ты?

— В порядке, а ты?

— Я тоже.

— Хорошо.

Молчание.

— Ир, я женился.

— Поздравляю.

— Просто она была беременна, и ты понимаешь…

— Я понимаю.

— Ир, ты должна понять. У тебя ведь есть дети, а у меня нет.

«Есть».

— Я понимаю.

— А теперь у меня тоже будет сын, и я буду его растить, и гордиться его успехами, и переживать за него.

— Хорошо.

— Да, это хорошо, а знаешь, что плохо?

— Что?

— Что я не видел тебя сто лет и страшно соскучился. Я не могу без тебя, Ир.

— Я думала, ты не скажешь.

— Говорю. Я люблю тебя.

— А я тебя.

— Так, значит, завтра, как обычно, на нашем месте?

— Да.

Ира отключает телефон, собирается выйти из кухни, куда ушла, чтобы поговорить с Саматом, оборачивается и обнаруживает за своей спиной отца.

— Кто-то звонил? — Вопрос не праздный. Вопрос мудрого, проницательного, немолодого, все понимающего и все принимающего человека. Не отводя глаз и даже не краснея, Ира отвечает без колебаний:

— Мужчина, которого я люблю. — И тут же чувствует, как глыба давящей ее тайны начинает таять, освобождать ее от своего непосильного груза, будто этим ответом она переложила часть тяжести на плечи отца. И теперь ему предстояло решать, станет ли он помогать Ире тащить эту ношу или брезгливо уронит обратно на ее плечи.

Несколько секунд он молча смотрит на Иру, потом делает широкий шаг и обнимает, будто хочет укрыть в своих объятиях от всех жизненных невзгод, ласково гладит по голове и шепчет:

— Все бывает, доченька, все бывает.

Ира прекрасно понимает, что ничего правильного и ничего хорошего в том, что она делает, нет, но теперь она знает и другое: не только она одна уверена в том, что и такое в жизни бывает. Не только она одна. Не одна! Она не одна…