Год потопа - Маргарет Этвуд

Весной, перед экзаменами, корпорации устроили в холле главного корпуса ярмарку вакансий. Не серьезные корпорации, конечно, — те не стали бы никого набирать у Марты Грэм, им нужны были люди со склонностями к точным наукам, — а те, что попроще. Я не имела права ходить на интервью, потому что не была выпускницей. Но я решила все равно рискнуть и пойти. Конечно, вакансии, которые они предлагают, не для меня, но, может, хоть в уборщицы возьмут. Мыть полы я научилась у вертоградарей, но говорить об этом было нельзя — меня сразу записали бы в разряд чокнутых фанатичек-«зеленых».

Преподавательница по танцевальной пластике посоветовала мне поговорить с клубом «Хвост-чешуя». Я неплохо танцую, а этот клуб недавно стал частью «Сексторга», настоящей корпорации, с медицинской и зубной страховкой для сотрудников, так что это совсем не проституция. Многие девушки идут туда работать, и некоторые знакомятся с приятными мужчинами и потом преуспевают в жизни. И я решила, что можно попробовать. Все равно без университетского диплома мне ничего лучшего не светит. Даже диплом Марты Грэм был намного лучше, чем ничего. А я не хотела до конца дней работать на разделке мяса в каком-нибудь заведении типа «Секрет-бургера».

В тот день я пролезла на пять интервью. У меня ныло в животе от страха, но я втягивала живот и улыбалась и уламывала работодателей со мной поговорить, хоть меня и не было в списке выпускников. Я могла бы устроить себе и шестое интервью — «Криогению» нужна была девушка для успокоения родственников, привезших на заморозку головы своих близких (а иногда — своих домашних животных). Но я не могла там работать из-за Люцерны. Я не хотела больше ее видеть вообще, никогда в жизни: не только из-за того, что она со мной сделала, но и из-за того, как она это сделала. Как будто прислугу выгнала.

Я поговорила с людьми из «Благочашки», «Пухлокур», «Зиззи-фрут», «Хвоста-чешуи» и, наконец, «НоваТы». Первым трем я не понравилась, но клуб «Хвост-чешуя» предложил мне работу. Каждая корпорация прислала группу для проведения интервью, и в составе группы от «Хвоста-чешуи» был Мордис. Были и другие сотрудники «Сексторга», рангом повыше, но Мордис набирал людей для себя, поэтому последнее слово оставалось за ним. Я показала несколько движений из танцевальной пластики, и Мордис сказал — это то, что надо. Такой талант. Если я пойду работать в «Хвост-чешую», то не пожалею.

— Ты можешь стать кем угодно, — сказал он. — Перевоплощаться!

И я чуть не подписала с ними контракт прямо там.

Но рядом с их стендом был другой, салона красоты «НоваТы». И там была одна женщина, ужасно похожая на Тоби из вертоградарей, хотя и смуглая, и с другими волосами, и глаза у нее были зеленые, и голос ниже. Она отвела меня немного в сторону и спросила, не случилось ли у меня чего. И я объяснила, что из-за семейных проблем мне приходится бросить академию. Я сказала, что могу делать любую работу и что готова учиться. Когда она спросила, что за семейные проблемы, я как-то сразу выложила ей про то, что моего отца похитили, а у матери нет денег. Я слышала, как у меня дрожит голос: это было не совсем притворство.

Она спросила, как зовут мою мать. Я ответила. Она кивнула и сказала, что возьмет меня на работу в «НоваТы» ученицей, и я смогу жить прямо там, и они будут меня учить. Я буду работать с женщинами, а не с мужчинами — пьяными и агрессивными, какими они часто бывают в «Хвосте-чешуе». Пускай даже там есть зубная страховка. И мне не придется носить биоскафандр и позволять незнакомым мужчинам себя трогать. Я буду работать в целительной атмосфере и помогать людям.

Эта женщина и вправду была ужасно похожа на Тоби, и странное дело — даже на бедже у нее было написано «Тобита». Для меня это было словно знак — что там мне будет по-настоящему безопасно, мне будут рады, я буду нужна. Так что я согласилась.

Но Мордис все равно дал мне свою визитку и сказал, что, если я передумаю, он возьмет меня в «Хвост-чешую» — в любой момент, без всяких вопросов.