Девушка из JFK - Алекс Тарн

Через неделю, которая слиплась для меня в один медленный тягучий день, нас навестил Зив, командир «Заслона» – самодеятельной и наивной группы сопротивления, и мы снова сидели на балконе перед пустыней. Где-то между второй и третьей бутылкой Зив вдруг произнес: «Кстати…» – и замолчал, отчего сразу стало ясно, что следующие слова окажутся совсем некстати.

– Чего там, братан, говори, – подбодрил его Мики. – Здесь все свои, исключая, может, летучих мышей. Но эти тоже не проболтаются.

– Кстати, исчез Ави Нисангеймер, – с выражением неловкости проговорил Зив. – Как сквозь землю провалился вместе с двумя телохранителями. В прессу пока не попало, но полиция уже открыла дело. Ходят слухи, что бедуины сбывают в гаражи запчасти со спиленными номерами.

– Запчасти от Нисангеймера или от телохранителей? – уточнил Мики.

Зив рассмеялся. Вовремя сказанная шутка – лучшее средство от смущения.

– От джипа «Гранд-Чероки», на котором они ездили.

– Ох уж эти бедуины, короли пустыни… – покачал головой Мики. – Все-то у них идет в дело.

– Короли пустыни – верблюды, – возразила я.

Мики укоризненно воззрился на меня поверх бокала.

– Вы плохо учились в школе, госпожа Шварц. Верблюды – корабли пустыни. Корабли, а не короли.

– Ах да, верно…

Балкон объяла тишина, нарушаемая лишь дальним треском моторов – по-видимому, бедуинских квадроциклов, нынешних катеров пустыни. Первым нарушил молчание Зив – как видно, он ни за что не хотел слезать с затронутой темы.

– У него тетка – судья, президент окружного суда.

– У кого – у верблюда? – удивился Мики.

– Ребята, хватит, а? – взмолился гость. – Я ведь почему спрашиваю. Вы не так давно им интересовались. Потом с ним ездила новая секретарша – мои ребята видели. По описанию очень похожа на Бетти. Может, вам что-то известно? Что-нибудь ценное для «Заслона». Я имею в виду документы, списки, планы, информацию о наших пропавших парнях. Если у бедуинов оказался джип, то мог оказаться и портфель, с которым Нисангеймер не расставался. Телефон тоже очень пригодился бы – с его контактами, эсэмэсками и перепиской. Возможно, он где-то еще ходит по рукам. Хорошо бы успеть перехватить раньше полиции.

– Почему ты думаешь, что наша ленивая полиция станет его искать? – спросила я. – Подумаешь, человек пропал на неделю! Может, он в Рамаллу уехал или в Дженин. Может, в Иорданию перебрался. Как я понимаю, возможности у него были большие. Насколько мне известно, в участке заявления о пропаже принимают только через десять дней, да и те быстро кладут под сукно.

Зив отрицательно помотал головой:

– Не тот случай, Бетти. Я ж говорю: его тетка, Далия Ольшенблюм, президент окружного суда, кандидатка в Верховный, большая шишка. Такая, если захочет, поставит на уши и полицию, и ШАБАК. Говорю тебе точно: Нисангеймера будут искать, сколько потребуется, пока не найдут. Племянник судьи, да еще и борец против оккупации – это тебе не двое наших бойцов, на которых наплевать всем, кроме нас и родственников.

Мы помолчали.

– Хорошо, Зив, – сказал Мики после долгой паузы, – я попробую разнюхать по своим каналам. Но многого не жди. Бедуины редко делятся своими секретами. А что касается Бетти, то твои ребята ошиблись: она в жизни не встречалась с этим типом. Так им и передай, чтобы прекратили распространять дурацкие слухи. А то ведь как бывает: кто-то сдуру сболтнет, а кому-то потом расхлебывать. Передашь?

– Передам, – кивнул командир «Заслона». – Но ты тоже разузнай, ладно?

Проводив гостя, мы вернулись на балкон.

– Что ты так смотришь? – с досадой проговорил мой партнер. – Мы проверили этот чертов портфель. Там не было ничего, кроме денег.

– А телефон? Почему ты не позволил мне забрать телефон?

Мобильники Нисо и его спутников, а также автомобильную систему слежения мы отключили в центре Тель-Авива, куда подъехали специально для этого. Мики резонно не захотел, чтобы их последними координатами стали окрестности съемной квартиры в квартале Флорентин. Сейчас и опустошенный портфель, и разломанные телефоны покоились вместе со своими мертвыми хозяевами в песчаной могиле под дюнами Пальмахима.