Тойота-Креста - Михаил Тарковский

Так, вспоминая свой первый перегон, доехал Женя до Хора и переночевал в дорожной одноэтажной гостинице, у которой с улицы была кафешка, а с задов, выходящих под фонарь на стоянку, – заход в спальную часть. Хозяев – пожилых мужчину и женщину – он давно знал.

За ночь нагнало тридцатник. Встал отдохнувшим и, бодро выйдя под морозное небо, завёл с пульта «блит», и тот дружно и ярко моргнул поворотниками и, собранно вздрогнув, с шелестом запустился и окутался медленно клубящимся белым выхлопом. Умный, он и сам разок заводился ближе к утру, и на капоте темнело талое пятно.

Выехал в темноте. Термометр в низинках показывал 32 градуса, а на перевалах 27. Хабаровск приближается со своим радио, хриплым и пропадающим, с молодым голосом, городящим глупости, острящим на один расхожий манер.

На въезде в город его остановили у поста. Молодой гаишник, вернув документы, спросил:

– И чо такой обошёлся?

– Четыреста.

– Ну. Оно так и есть. Чо там? Как там Зелёнка?

– Да стоит всё. Цены такие… и половина распилов.

– Да понятно. Перегонов-то нет почти… Вспомнишь, как раньше было… Один за одним… Только шоркоток стоял… – и с досадой, недоумением добавил: – И чо добились?

– Ну. Хоть чо-то было у народа… Подошёл пожилой гаишник, всё слышавший:

– Здорово. Главное смотри – люди, считай, сами всю трассу оборудовали – и заезжки, и гостиницы, и кафешки… Пожалуйста – банька тебе, с дороги – поди хреново! Питайся, ночуй, это ж… сколько народу при деле, пацанву кормить надо ведь… Не-а, – сказал-отсёк он отрывисто и горько. И махнул рукой: – Бесполезно…

– Да чо они там в Москве знают…

– Да ясно всё. Только они не понимают… Что хреноголовость эта добром не кончится. Ладно, давай, счастливо.

Подъехал белый «одиссей» на транзитах, длинный и низкий, как легковуха, сползло стекло, и лыбящийся парняга с ходу зазубоскалил с молодым патрульным. Тот отвечал:

– Ну ты, Корж, как обычно! Опять несёшься?

Корж, по-домашнему развалясь в тепле салона и облепив правой рукой руль, продолжал лыбиться и сиять. Решив переехать, он вывернул колесо и коротко шлифанул по льдистому асфальту.

Женя проехал через город и из новых строек последних лет отметил только пивзавод с вызывающей башней в виде бочки. На выезде перед мостом через Амур его остановили у поста. Гаишник без интереса просмотрел документы. Сверяя с фотографией Женино лицо, он взглянул на него мельком, как на предмет, и спросил:

– Возьмёшь попутчика?

– Из вашей… – Женя подыскивал слово, – стаи?

– Ну. Сменщика.

– Докудова?

– До Смидовича.

– Давай.

Сел словоохотливый мужичок в чёрной куртке. Разговор повторился:

– Не распил?

– Да нет. И считай, беспробежный. Кореш два раза по острову проехал. Крыло смял… х-хе…

– А обошёлся?

– Да нормально. Меньше, чем в городе. Попутчик задумался, потом сказал, вздохнув:

– Н-да… Натворили делов с этими пошлинами.

– Не говори. Главное, был бы толк…

– Да какой толк? У нас раньше любой пацан мог машину купить. И уже на ногах – считай, мужик… жениться можно… А теперь – сам говоришь… Ценыто конские. А что взамен? «Камрюха», которую мне теперь впаривают втридорога, только новую и деревянную, питерской сборки – тот же конструктор, считай – там ни одной гайки русской нет. На хрен она мне упала за такие бабки… Я на них лучше «марка» или «сотыгу» возьму… Если чо. А главное, они вопят: сборочные заводы! А заводы-то не наши – деньги-то иностранцам идут.

– Конечно. Понятно, что самим надо что-то начинать. Ну так начинайте! И хрен с ним – для остальной страны поднимайте пошлины эти. Но оставьте для востока льготу такую, без права перевоза за Урал, если уж так вам надо, – глядишь, и народ бы сюда поехал опять.

– Ну. Понятно, что русский Ванька что-нибудь придумает. Но распилы – это край уже… Это всё – дальше некуда.

– Ну. Туши свет. Я ещё понимаю, если на раме – куда ни шло. А легковую?

– Да у нас тут «ипсун» в аварию попал – у него ж… отвалилась… Так и упрыгала по перекрёстку. А с виду не заметишь ничего – чётко делают. И всё равно это не выход, я считаю… Ты заметил – перегонов-то нет почти?

– Да какие это перегоны? Раньше – да. У меня знакомый даже жену брал, летом, правда…

– Ну. Летом красиво. А я тут стою раз – баба подруливает на «шарике»[18]… Молодая… С Иркутска… – Можно постоять здесь? Отдохнуть. Ну ладно – стой… Переночевала, уехала, – он помолчал. – А, кстати, не слыхал, – есть же, говорят, баба-перегон настоящая…

– Ну. Есть. Я сам не видел, но мужики говорят.

– Про неё кто чо говорит. Что она только «скайлики» гоняет исключительно или «сливы» с «сайрами»[19]… хрен её знает… У меня сменщик видел её.

– И чо за тачка у неё была?

Попутчик помолчал, потом сказал с холодным торжеством:

– Чёрный «сафарь»…