Кафка на пляже - Харуки Мураками

– И все-таки знаешь, как больно? – вздохнул Хосино.

На вокзале в Токусиме они сели на экспресс «Джей-Ар»[42] до Такамацу. За гостиницу расплачивался Хосино, он же купил билеты на поезд. Наката хотел заплатить за себя сам, но тот и слушать его не стал.

– Давай я буду платить, потом рассчитаемся. Ну чего из-за денег базарить?

– Хорошо. Наката плохо в деньгах разбирается. Делайте, пожалуйста, как хотите, Хосино-сан.

– Знаешь, Наката-сан, после твоего шиацу мне правда намного лучше стало. Как бы мне тебя отблагодарить – хоть немного? Давно я так классно себя не чувствовал. Прямо заново родился.

– Прекрасно. Только Наката ни про какую шиацу ничего не знает. А кости – это да, очень важно.

– Ну, шиацу, мануальщики или как еще там их называют… Но у тебя точно талант. Хорошие бабки можешь заколачивать. Даю гарантию. С шоферами тебя познакомлю. Только на них озолотишься.

– Наката увидел вашу спину, Хосино-сан, и понял: что-то не так. Наката как видит такое, сразу хочет поправить. Он на мебельной фабрике долго работал, может, еще и поэтому как только на глаза что-нибудь кривое попадется, так сразу хочется выпрямить. Такой у Накаты характер. Но кости он в первый раз выпрямлял.

– Вот в этом-то, наверное, у тебя и талант, – с восхищением сказал парень.

– А раньше Наката мог с кошками разговаривать.

– Ото!

– Но совсем недавно вдруг разучился. Это все из-за Джонни Уокера.

– Понятное дело.

– Вы же знаете, что у Накаты голова не в порядке. Когда сложно, он не понимает. А сейчас сложно, что ни говори. Рыба да пиявки, к примеру, с неба валятся.

– Вот-вот.

– Но спина у вас, Хосино-сан, лучше стала. Наката очень рад. У вас – хорошее настроение и у Накаты – хорошее.

– Я тоже очень рад.

– Замечательно.

– Эй, а пиявки?… Ну, на стоянке в Фудзикава…

– Да-да. Наката про пиявок помнит.

– А ты случаем к ним отношения не имеешь?

Наката чуть задумался, что с ним обычно бывало редко, и сказал:

– Наката и сам не знает. Но у него был зонтик, он его раскрыл, а пиявки все падали и падали…

– Угу.

– Нет, что ни говори, а людей убивать – нехорошо, – заявил Наката и решительно кивнул.

– Кто бы спорил. Конечно, нехорошо, – согласился Хосино.

– Да, – резюмировал Наката и с той же решимостью мотнул головой.

В Такамацу они сошли с поезда, заглянули в привокзальное кафе, где подавали удон, и пообедали. Из окна кафе были видны большие портовые краны, на которых сидело много чаек. Наката с наслаждением поедал лапшу.

– Просто объедение.

– Ну и слава богу, – сказал Хосино. – А здорово здесь, правда, Наката-сан?

– Хорошо, Хосино-сан.

– Место классное. Ну и что делать будем?

– Наверное, будем искать камень от входа.

– Камень от входа?

– Да.

– Ну… – протянул Хосино, – это долгая история…

Наката взял в руки чашку с лапшой и выпил весь бульон до последней капли.

– Да. История длинная. Но если слишком долго, Наката ничего не поймет. А если мы поедем туда, то скорее всего поймем.

– Значит, если туда, то разберемся?

– Совершенно верно.

– А пока, выходит, не ясно?

– Да. Пока не пойдем, Накате совсем ничего не понятно.

– Ну ладно. Я, честно сказать, тоже долгих историй не люблю. Вот бы отыскать этот самый камушек от входа.

– Совершенно верно.

– И где же он?

– Наката понятия не имеет.

– Как говорят, ни ухом, ни рылом, – покачал головой парень.