Ты, я и другие - Финнуала Кирни

Навалилось столько дел, что при одной мысли об этом подташнивает. Прошу Джоша не дергать меня хотя бы пару недель и ищу, кого бы позвать на помощь.

Уже назначен день переезда, придут рабочие выносить мебель — ровно через неделю. А мне еще надо очистить дом от вещей, которых я с собой не возьму, и отправить на склад то, что принадлежит Адаму. Я разбираю все по мешкам и делаю наклейки: «Мусор» отправляется прямиком в кучи на подъездной дорожке; «Адам» — то, что упаковывается в ящики и едет на склад, дожидаться хозяина; «Раздать» пойдет в благотворительные учреждения, а «Тауни» — это то, что я увезу с собой.

Тауни-авеню хотя и находится всего в четырех улицах от нашего теперь уже бывшего дома, разительно отличается от местности, где я живу сейчас.

Это короткая узкая улочка в викторианском стиле, с домами, плотно прилепившимися один к другому.

Изначально она задумывалась как улица с «коттеджами для рабочих». Когда я впервые увидела новый дом, как раз перед Рождеством, то сразу в него влюбилась.

К счастью, он уже пустовал и хозяева желали оформить продажу побыстрее. Две комнаты с двуспальными кроватями и одна маленькая, из которой получится отличная студия. Плюс к этому из всех тринадцати домов на Тауни-авеню только в двух имелся пристроенный гараж, в моем в том числе.

Я нервничаю, поскольку занимаюсь сбором вещей в одиночку, без Адама. В присланном письме он предлагает мне взять все, что желаю, отобрать для него мебель, чтобы хватило обставить новую трехкомнатную квартиру, а остальным распорядиться по своему усмотрению. Ненавижу его благородство. Лучше бы уж он воевал за каждую тряпку.

Хотя в лечебнице посетители не приветствуются, я хочу его навестить.

Мне нужно убедиться, что он не утратил силы духа, ведь это единственное, в чем я всегда могла на него положиться.

Даже когда он ведет себя по-свински, я готова поклясться — это поведение сильной свиньи.

Среди всей этой суматохи приходит извещение: продюсеры из Лос-Анджелеса заказали мне третью песню, которую только предстоит написать.

А тут еще Карен подгадала со встречей вслепую.

Месяцы поисков, проведенных на сайте «Найди друга», — как она старается! — вывели ее на Гленна, и сегодня в восемь вечера мы с ним встречаемся. Я отчаянно пробовала этого избежать, однако Карен стояла насмерть. Сейчас пытаюсь не думать обо всем этом и иду вверх по лестнице с рулоном упаковочной ленты.

Больше всего коробок в моей студии. Десять уже заполнены и обвязаны, чтобы, не дай бог, не развалились.

Вокруг валяется гора пустых, ждущих, когда ими займутся.

В углу студии — чулан, где свалена куча барахла.

Я не копалась в нем с тех пор, как мы сюда въехали.

В течение всех прошедших лет Адам складывал сюда рождественские украшения и безделушки. Но к нынешнему Рождеству ситуация изменилась, поэтому я объявила бунт — лучше купить новые украшения и фонарики, чем лезть в темень непонятно за чем. Бог знает, на что там можно наткнуться.

К счастью, освещение работает. Я чуть ли не на четвереньках осторожно ввинчиваюсь внутрь, оставив дверь нараспашку, чтобы было светлее, а затем сажусь, упершись спиной в стену. Начинаю по одному подтягивать к себе лежащие тут предметы, складываю в кучки и быстро понимаю, что большая их часть — совершеннейший хлам. Вытаскиваю старые рождественские украшения, прячу в коробку — для Адама.