Джек на Луне - Татьяна Русуберг

— Тебе нравится, Джеки? Сейчас я принесу ростбиф. А потом мы вместе примем ванну. Мы ведь никогда еще не мылись вместе. Это будет так…

— Это ты убил Джейкоба? — я воспользовался его замешательством, выскользнул из тяжелых рук, развернулся к отчиму лицом.

То ли он успел овладеть собой, то ли мой удар прошел мимо цели.

— Что? — в его глазах недоумение и боль. Хорошо играет, подонок!

— Он ведь не утонул, верно? — я потихоньку пятился так, чтобы между нами оказался стол.

Себастиан шагнул ко мне:

— Джек, что ты такое…

— Стой там! — я схватил со стола нож, не отпуская отчима взглядом. Черт, конец закругленный. Нащупал вилку. Выставил перед собой. — Не подходи!

Сева остановился:

— Кто рассказал тебе о Джейкобе?

— Мать. Она же на таблетках, — быстро добавил я. — Не всегда соображает, что говорит.

На лице отчима отразилось удивление, смешанное с недоверием:

— Это она сказала тебе, что я… — он ткнул в себя пальцем.

— Сам догадался, — я крепче ухватил вилку. Блин, рука вспотела, скользит!

— Но Джек, — его правильные черты исказила гримаса страдания. — Как ты мог подумать такое? Это был несчастный случай. Мальчик утонул. Он так любил купаться в озере. Я предупреждал его много раз, что это опасно. У берега рыбачат, ставят сети… Не чищенное дно, водовороты… Но он меня не слушал. Всегда делал все по-своему. И в тот день тоже, — отчим прикрыл рукой глаза. Плечи дрогнули. Мля, он что, плачет? Дурак он, если думает, я куплюсь на этот трюк.

— Но ведь тела не нашли. Почему?

Себастиан тряхнул головой:

— Водолазы не могли обшарить все озеро. Такая огромная территория… Тело могло зацепиться за что-то на дне. Корягу, обрывок сети, мусор, — он оторвал ладонь от лица, и в его глазах блеснули слезы. Настоящие. Фак! — Вот почему я сразу предупредил тебя, Джек! Я… я не вынесу, если подобная трагедия повторится, — он тяжело осел на стул и закрыл руками лицо.

Черт! Что, если я не прав? Это ведь и правда мог быть несчастный случай. Но просто так я сдаться не мог.

— Да ну! А может, парень устал оттого, что ты совал в него член, и пригрозил, что все расскажет? Вот ты и избавился от него. Или может, так затрахал бедолагу, что он сам на себя руки наложил?

Себастиан поднял из ладоней мокрое лицо. Голос его дрожал:

— Сейчас ты мне сделал очень, очень больно, Джек. Ты это понимаешь?

Я тяжело дышал, тиская в кулаке вилку. Не похоже, что он собирается на меня бросаться.

— Джейкоб был, — голос прервался, отчим судорожно сглотнул, — он был ангелом на земле. Чистым. Невинным. Как я мог его тронуть? Как я мог даже подумать о нем так, как думаю о тебе?

Он смотрел мне в глаза, по его щекам бежали слезы, а внутри у меня все сжималось. Я съеживался, как клочок бумаги, который пожирает огонь.

— Ты ведь совсем другой, Джеки, — Себастиан медленно поднялся. — Ты порочный насквозь. То, как ты движешься, — он сделал маленький шажок вокруг стола, — эта грация, эта круглая попка, которая зовет — возьми меня, — отчим сгреб салфетку, которая лежала на столе, и смял в комок. — Твой взгляд — так не смотрят дети, — еще шаг в мою сторону. — Твой запах, — он втянул носом воздух и облизнул губы, — запах сучки во время течки…

Он говорил еще что-то и медленно приближался, но во мне все было уже разбито. Разбито на мелкие осколки, которые никому не склеить и не собрать. Я свалился со стены. Я свалился во сне.

Вилка с бряканьем упала на пол. Я закрыл глаза, но его голос проник в меня, разъедая изнутри:

— Пожалуй, мы поужинаем потом…