Сорок правил любви - Элиф Шафак

Май 1247 года, Конья

Я не сомневался, что мне еще придется горько пожалеть о своем решении, но я молчал и ни разу не возразил против этой свадьбы. Однако в тот день, когда Кимья должна была стать женой Шамса, я проснулся с такой болью, какой мне еще не приходилось испытывать. Сидя на постели, я так жадно дышал, как будто чуть было не утонул. Наконец, когда я смог дышать нормально, я осознал, что я больше не сын своего отца.

У меня не было матери — теперь не стало и отца. И брата. Не стало и Кимьи. Я один на всем белом свете. За ночь исчезло то, что еще оставалось от почтения сына к отцу. Кимья была ему почти родной дочерью. Я думал, он любит ее. Однако оказалось, что любит он только Шамса Тебризи. Как он мог выдать Кимью замуж за этого человека? Любому понятно, что из Шамса не получится хороший муж. Чем дольше я размышлял об этом, тем понятнее мне становилось, что женитьба на Кимье должна была просто-напросто обеспечить безопасность Шамса, и ради этого мой отец пожертвовал счастьем Кимьи — и моим тоже.

Весь день я гнал от себя эти мысли, наблюдая за приготовлениями к важному событию. Дом блестел чистотой, предназначенная молодоженам спальня была вымыта и полита розовой водой, чтобы держать подальше злых духов. А как насчет главного зла? Когда они собираются изгнать Шамса?

К вечеру я уже не мог выносить домашнюю суету. Решив не присутствовать на торжестве, которое наверняка стало бы для меня пыткой, я направился к входной двери.

— Подожди, Аладдин! Куда ты собрался? — остановил меня громкий, звонкий голос брата.

— Побуду пока у Иршада, — не оборачиваясь, ответил я.

— Ты сошел с ума? А как же свадьба? Если отец узнает, он очень огорчится! Это разобьет ему сердце!

Я чувствовал, как внутри меня поднимается волна ярости.

— А как насчет сердец, которые разбивает он?

— Ты о чем?

— А ты не понимаешь? Наш отец организовал эту свадьбу, чтобы доставить удовольствие Шамсу и предотвратить его возможный побег. Он преподнес ему Кимью на серебряном подносе.

Брату явно стало не по себе, и он поджал губы.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, но ты не прав. Тебе кажется, что Кимью насильно выдают замуж, но ведь она сама захотела стать женой Шамса.

— Как будто у нее был выбор, — возразил я.

— О Боже! Да пойми же ты! — воскликнул он, выставив руки ладонями вверх, словно прося поддержки у Бога. — Она любит Шамса.

— Этого не может быть.

У меня прервался голос.

— Брат мой, — продолжал Султан Валад, — пожалуйста, не позволяй чувствам затуманивать твой разум. Ты ревнуешь. Но ведь даже ревность может пойти на пользу и послужить высшей цели. Даже недоверие может обратиться в доверие. Таково одно из правил. Правило тридцать пятое: «В этом мире не общность и не правильность помогают нам сделать шаг вперед, а противоположности. Все космические противоположности присутствуют в каждом из нас. Поэтому у верующего обязательно сидит внутри неверие. А неверующий рано или поздно обнаружит верующего внутри себя. На пути к Инсан-и-Камил, то есть совершенству, вера есть постепенный процесс и требует своей противоположности — неверия».

Это стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.

— Мне надоели ваши суфийские сиропчики! С какой стати я должен слушать тебя? Это все твоя вина! Оставил бы Шамса в Дамаске и ничего не было бы! Зачем ты притащил его обратно? Если случится нечто ужасное, а этого не миновать, виноват будешь ты.

С испуганным видом брат закусил губу, и в ту минуту я первый раз в жизни понял, что он боится и меня, и того, на что я способен. Как ни странно, мне стало легче.

По дороге к дому Иршада я выбирал боковые узкие вонючие улочки, чтобы не встретить знакомых, да и незнакомых тоже, так как не мог сдержать слез. В голове у меня была лишь одна мысль: Шамс и Кимья в одной постели. С отвращением я думал о том, как он снимает с нее свадебные одежды, как своими грубыми руками касается ее белой кожи.

Я знал, что перешел черту. Кто-то должен был сделать решительный шаг.