Каин и Авель - Джеффри Арчер

– Конечно, – пообещал Авель.

– Сколько ещё времени даёт вам бостонский банк на то, чтобы найти два миллиона?

– Всего несколько дней, так что я не задержу вас с ответом на ваше предложение.

– Благодарю вас, – сказал Макстон. – Приятно было познакомиться, мистер Росновский. Я верю, вам понравится у нас. – Он тепло пожал руку Авелю.

– Спасибо, сэр!

По пути к выходу из ресторана Авель прошёл мимо той официантки, и она опять улыбнулась ему. Он подошёл к старшему официанту и спросил, как её имя.

– Извините, сэр, нам не разрешается раскрывать имена наших сотрудников клиентам, это противоречит политике компании. Если у вас есть жалобы, прошу вас рассказать об этом мне, сэр.

– Никаких жалоб! Наоборот, обед был превосходен.

Имея в кармане предложение работы, Авель более спокойно чувствовал себя перед встречей с Кертисом Фентоном. Он почти не сомневался, что банкир не нашёл покупателя, и тем не менее, в банк «Континентал Траст» он заходил уверенной поступью. Ему по душе пришлась идея стать управляющим лучшего отеля в Чикаго. Возможно, ему удастся сделать его лучшим отелем Америки. Когда он вошёл в здание банка, его тут же проводили в кабинет Кертиса Фентона. Высокий худощавый банкир – интересно, он каждый день носит один и тот же костюм или у него три одинаковых? – предложил Авелю сесть, и на его строгом лице появилась широкая улыбка.

– Мистер Росновский, рад видеть вас снова! Если бы вы зашли утром, у меня не было бы для вас никаких новостей, но буквально минуту назад я получил сообщение от заинтересованной стороны.

Сердце Авеля подпрыгнуло от удивления и радости. Он какое-то время молчал, а затем спросил:

– Вы можете сказать мне, кто это?

– Боюсь, что нет. Заинтересованная сторона строго-настрого приказала мне хранить её анонимность, поскольку сделка будет представлять собой частную инвестицию, которая могла бы привести к конфликту интересов с бизнесом его компании.

– Дэвид Макстон, – прошептал Авель еле слышно. – Благослови его Бог…

Кертис Фентон никак не отреагировал и продолжил:

– Я же сказал, мистер Росновский, я не могу…

– Всё нормально, всё нормально, – сказал Авель. – Как вы думаете, сколько времени понадобится, чтобы узнать, каковы предложения этого джентльмена и что он решил?

– Ну, сейчас я ничего не могу сказать, но, может быть, к понедельнику у меня будут известия для вас, так что, если вы случайно будете проходить мимо…

– Случайно проходить мимо? – удивился Авель. – Вы же решаете вопрос всей моей жизни.

– Ну, тогда давайте назначим точное время встречи утром в понедельник.

Авель пошёл назад в «Стивенс» по Мичиган-авеню. Начинало моросить, и он вдруг понял, что мурлычет модную песенку «Поющий под дождём». Он поднялся на лифте в свой номер, позвонил Уильяму Каину и попросил его об отсрочке до следующего понедельника, сказав, что нашёл покупателя. Каин с неохотой согласился.

– Вот сволочь! – повторил Авель несколько раз, повесив трубку. – Ну погоди немного, Каин! Ты ещё пожалеешь, что убил Дэвиса Лероя!

Авель сел на кровать, барабаня пальцами по дереву изголовья и размышляя о том, как ему провести время, оставшееся до понедельника. Он спустился в холл отеля. И опять эта девушка была там, теперь подавая чай в Тропическом саду. Любопытство Авеля взяло верх, он зашёл в зал и сел в дальнем углу. Она подошла к нему.

– Добрый день, сэр. Не хотите ли чаю?

– А ведь мы знакомы, не так ли? – спросил Авель.

– Да, Владек, знакомы.

Авель вздрогнул при упоминании этого имени и слегка покраснел. Он вспомнил, что её короткие светлые волосы когда-то были длинными и мягкими, а прикрытые глаза манили к себе.

– Ты Софья. Мы приплыли в Америку на одном корабле. Конечно же, ты ведь поехала в Чикаго. Что ты тут делаешь?

– Как видишь, я тут работаю. Хочешь чаю?

– Поужинаем вечером вместе?

– Не могу, Владек. Нам не разрешают встречаться с клиентами. Иначе нас тут же уволят.

– Но я не клиент, – возразил Авель. – Я старый друг…

– …который собирался приехать ко мне в Чикаго, как только устроится на новом месте, а когда приехал сюда, то и не вспомнил, что я здесь, – прибавила Софья.

– Всё так, всё так. Прости меня, Софья. Давай поужинаем вместе сегодня вечером. Ну хотя бы раз, – попросил Авель.

– Ну если только раз… – повторила она за ним.

– Встретимся в «Брангэйде» в семь. Тебе удобно?

Софья покраснела, услышав название. Это был один из самых богатых ресторанов в Чикаго, и она испытывала дрожь при мысли о том, чтобы работать там, не говоря уже о том, чтобы пойти туда в качестве гостя.

– Нет, давай найдём место поскромнее, Владек.

– Хорошо, где?

– Ты знаешь сосисочную на углу Сорок третьей улицы?

– Нет, не знаю, – признался он, – но я найду. В семь часов.

– В семь часов, Владек. Я буду рада. Кстати, а чаю не хочешь?

– Нет, спасибо, эту чашку я пропущу.

Софья улыбнулась и пошла дальше. Он несколько минут наблюдал за тем, как она подаёт чай. Она была гораздо красивее, чем образ в его памяти. Что ж, убивание времени до понедельника может оказаться не таким уж плохим занятием.

Сосисочная пробудила в нём самые тяжёлые воспоминания о его первых днях в Америке. В ожидании Софьи он потягивал лимонад и с профессиональным неодобрением наблюдал за тем, как официанты небрежно швыряли тарелки на столы. Он так и не смог определить, что именно ему не нравилось больше – обслуживание или кухня. Софья опоздала почти на двадцать минут, но вот она появилась в дверях, нарядная, в жёлтом платье с иголочки, коротком – по последней моде, и сразу было видно, насколько привлекательнее стала её фигура по сравнению с прежней худобой. Её серые глаза обшарили зал в поисках Владека, и розовые щёчки покраснели, когда она заметила, сколько мужских глаз на неё уставилось.

– Добрый вечер, Владек, – сказала она по-польски.

Авель поднялся и предложил ей стул у камина.

– Я так рад, что ты смогла прийти, – ответил он по-английски.

Она на секунду замешкалась и затем по-английски произнесла:

– Извини, я опоздала.

– Да я и не заметил. Выпьешь чего-нибудь?

– Нет, спасибо.

Они немного помолчали, а затем попытались заговорить одновременно.

– Я и забыл, какая ты красивая…

– А как дела…

Софья стыдливо улыбнулась, и Авелю захотелось прикоснуться к ней. Он сразу же вспомнил то желание, которое возникло в нём, когда он впервые увидел её более восьми лет назад.