Кошки-дочери. Кошкам и дочерям, которые не всегда приходят, когда их зовут - Хелен Браун

– Ей семнадцать, и она знает все. Помогает мне успокоиться и лечит, когда я болею. Она все время со мной разговаривает. А если хочет есть, подмигивает мне.

Какое-то время мы вместе любовались спящей кошкой.

– Пока у меня есть она, монахи мне не нужны, – улыбнулся мастер.

Я задумалась, сможет ли Лидия когда-нибудь почувствовать что-то похожее по отношению к Джоне. Вряд ли.

Воспользовавшись советом друга и опытного путешественника, я заглянула в аптеку за оранжевыми таблетками, которые выручат меня в случае диареи, и желтыми – с противоположным эффектом. Рядом располагался магазинчик, где продавали палатки и средства от насекомых. Филипп такие места обожал, а я всю жизнь старалась держаться от них подальше.

Продавец, чью внешность можно было охарактеризовать словами «человек против дикой природы», сразу спросил, куда я еду. Потом попросил повторить и был слегка ошарашен, узнав о причинах путешествия.

В свое время он жил под открытым небом в Намибии и мог немало рассказать о насекомых. «Мерзкие твари» – так он охарактеризовал их, после чего уговорил меня купить большую сетку от комаров, пропитанную репеллентом, и еще одну, поменьше, чтобы закрепить на шляпе. В Намибии ему пригодился обработанный средством от насекомых спальный мешок, так что его я тоже приобрела. Бродя между магазинных полок, я сама как следует надышалась репеллентами. Будучи человеком, который всю сознательную жизнь питался органическими продуктами, в тот день я получила пестицидов больше, чем за предыдущие тридцать лет.

Лидия предупредила, что нужно обязательно купить налобный фонарик на случай, если опять отключат электричество, а еще для того, чтобы отгонять крыс и по ночам освещать дорогу в туалет. Я добавила к этому походную подушку (справедливо рассудив, что раз в монастыре нет белья, то и подушек может не быть), прибор для удаления клещей и яркие антикомариные браслеты.

– Хорошего путешествия, – улыбнулся продавец, вручая мне кучу пакетов.

Он ведь несерьезно, да?

Джону мои покупки, естественно, заинтересовали. Когда я вывалила их на стол, он везде сунул нос, изучая непривычные запахи.

В отличие от кота, Катарина пришла в ужас.

– Пожалуйста, скажи, что ты не будешь носить шляпу с сеткой от москитов! – простонала она.

– Это будет на Шри-Ланке. Ты меня в ней не увидишь.

– Ну ма-ам! Это вообще не круто!

Следуя наставлениям продавца, я развесила москитную сетку на заднем дворе, чтобы она проветрилась. Я и забыла, что никакие антидепрессанты не могут ослабить «чемоданное» чутье нашего кота. Хотя до отъезда оставалось еще довольно времени, он понял, что я куда-то собираюсь, и теперь не отходил от меня ни на шаг. Катарина вывела его на прогулку в сад. Вскоре я заметила, что москитная сетка сползла с кустов и направляется куда-то, подобно призраку в ночи. Угадайте, кто схватил ее в зубы и потащил прочь со двора?

Девятого февраля, в ночь перед моим отъездом, Джона в который раз обесчестил шторы в комнате маркиза де Сада. Но, к счастью, пощадил собранный чемодан. Стиснув зубы, Филипп снял занавески и молча отправил их в корзину для стирки. Времени на ультиматумы не было.

Я напомнила мужу, что у кота это был первый прокол с самого Рождества.

В тот вечер я еще раз пробежалась по списку необходимых вещей: подарки, простыни, полотенца, подушка, одежда (преимущественно белая, чтобы соответствовать требованиям монастыря), белые гольфы и перчатки от комаров, москитные сетки, фонарик, туалетная бумага, салфетки с антисептиком и запас лекарств, который сделал бы честь любой аптеке.

Внезапно я вспомнила, что монастырское меню ограничивается двумя вегетарианскими карри в день. Нет, в таких условиях я не выживу! Да я в восемь вечера начну грызть деревья. К счастью, супермаркет был еще открыт. Две упаковки батончиков с орехами – и я готова!

На следующее утро я надела компрессионные чулки и серьги с лунным камнем (подарок на день рождения от Лидии). Пока Филипп тащил мой чемодан к машине, Катарина стояла на веранде с Джоной и махала его лапкой, будто он говорил мне «до свидания».

– Он не мурчит, – вдруг заметила она.