Год крысы - Павел Верещагин

Как ни старались городские власти скрыть или хотя бы приуменьшить значения происшедшего инцидента, международный скандал, связанный со взрывом и выбросом нескольких тонн неизвестного вещества в залив, разразился. Пробы воды, взятые по горячим следам международными экспертами, показали сильное превышение допустимых показателей соединений свинца. Со всех сторон на страну обрушились официальные запросы и требования. МИД, как и положено, занял непримиримую позицию отрицания очевидного. А официальные средства массовой информации стали настойчиво внедрять в общественное сознание версию несчастного случая, связанного со взрывом на пароме бортовой газовой установки. Но, как и предсказывал Оккервиль, за несколько дней мощный поток городской реки, впадающий в залив, разнес химию по необъятным морским просторам — и никакие пробы, взятые с помощью самого современного оборудования, уже ничего не показывали.

Тем не менее потребовалось несколько недель, чтобы переполох, вызванный появлением в городе гигантских крыс и последовавшим за этим загадочным взрывом в заливе, как-то затих. Первые дни компетентные органы и военный округ находились в состоянии повышенной боевой готовности — администрация опасалась появления новых монстров. Тем более, что из разных мест продолжали поступать тревожные сигналы: то в известном пригородном лесопарке были обнаружены обглоданные дикими животными свежие останки крыс неимоверного размера, то на загородной автобазе стая бездомных собак затравила каких-то неизвестных животных, то грибники в ужасе бежали от каких-то серых мутантов, которых они в страхе даже не успели как следует разглядеть. Но дальше единичных сигналов дело так и не пошло, а к исходу второй недели санэпидемстанция с облегчением констатировала появление в городской канализации привычных обитателей — и это были уже самые обыкновенные крысы самого обыкновенного размера.

Сразу после закрытия немецкой конторы по инициативе губернатора был создан фонд помощи пострадавшим от химических аферистов. Руководство фонда, в которое каким-то странным образом удалось просочиться и Бэхе, с жаром взялось за дело: начало составлять списки пострадавших, собирать заявления, отрабатывать процедуру регистрации, формировать комплект первоначальных документов и так далее. Но по совокупности происшедшего губернатору все же пришлось уйти в отставку, после чего деятельность фонда начала давать сбои, а потом и вообще зашла в тупик: никак не удавалось согласовать с властями, каким образом определять сумму, подлежащую компенсации пострадавшим, и какие документы могли бы быть основанием для этой компенсации. Впрочем, Бэха и еще с десяток активистов почему-то остались довольны результатами.

Ни у Ксюши, ни у Матросова не было времени следить за последствиями истории, участниками которой они оказались. Их жизнь вдруг круто изменила свое унылое течение и стремительно понеслась в сторону счастья и благополучия.

Калюжный, взявшись решать проблему Матросова, всё изучив и прикинув, не стал возвращать в «Счастливый шанс» кредит, а просто взял и выкупил всю клинику у ее прежнего владельца — вместе с оборудованием, персоналом, жизнерадостным доктором и финансовым директором, похожим на бритого Карабаса. Слияние медицины и финансов оказалось делом прибыльным, в перспективе просматривались разные варианты, не только кредиты под залог органов, а бизнес есть бизнес, что приносит деньги, то и хорошо.

Тут же оказалось, что процедурная сестра «Счастливого шанса» Алиса только что написала заявление об уходе — ее пригласил в полугодовой круиз по Европе один из счастливых клиентов клиники. Калюжный, не долго думая, взял на ее место Ксюшу. Это было для Ксюши чистой находкой: платят много, а рабочий день короткий, к тому же, если нужно, всегда можно договориться с доктором и отлучиться на часок другой, — работы в клинике немного. Если честно, то по сравнению с больницей работы вообще нет: раз в день кольнешь кого-нибудь в палец ради анализа крови — и все, остальное время читай, играй в компьютер или занимайся самообразованием.