Извини, меня ждут… - Аньес Мартен-Люган

Двадцать третьего декабря родители прилетели в Орли, но я не встречала их. Такое случилось впервые, обычно я заезжала за Алисой и мы вместе отправлялись в аэропорт. В этом году я уклонялась от общения с сестрой, сколько могла, понимая, что мне достанется, и поэтому максимально оттягивая неизбежное объяснение. У меня имелось идеальное оправдание: работа. Впрочем, в агентстве я проведу и этот вечер, и последующие в одиночестве, так как отправила подчиненных в трехдневный отпуск. Все очень обрадовались свободным дням, а премия по результатам года дополнительно улучшила их настроение. Едва дверь за ними захлопнулась, деланая улыбка сошла с моего лица, я отошла от двери и направилась к компьютеру, как вдруг встретилась взглядом с Бертраном.

– Яэль, зайди ко мне!

Я вздохнула. Он все еще здесь… Похоже, он намерен использовать свою власть до последней минуты. Еле передвигая ноги, я зашла в кабинет и села к его столу.

– Это хорошо, что ты заботишься о персонале. Но если ты хочешь, чтобы все было о’кей в долгосрочной перспективе, нужно заботиться и о самой себе.

Я напряглась.

– Не понимаю, о чем вы! Не беспокойтесь обо мне! – Я жестом отмела его замечание.

– Послушай, ты делаешь свою работу так, что тебя не в чем упрекнуть! За будущее агентства я спокоен. Но только если ты перестанешь бродить по офису как неприкаянная душа и изменишь свое отношение к битве за результат, которая сейчас на грани патологии. Задумайся об этом. Раньше твои коллеги боялись тебя или отказывались работать с тобой. Сегодня они приходят ко мне и спрашивают, как тебе помочь. Ты что, думаешь, никто не замечает твоих красных глаз по утрам, когда ты являешься в агентство? Или никто не видит, как ты вдруг убегаешь и запираешься в туалете?

Я спалилась. У меня не осталось сил. Хотелось очутиться где-нибудь далеко-далеко. Не важно где, только не здесь.

– Ерунда, пройдет.

Я отвернулась, поскольку не могла смотреть ему в глаза и чувствовала набегающие слезы.

– Я никогда не вмешиваюсь в частную жизнь персонала, но уверен, что недавно случилось нечто, что пошло тебе на пользу, сделало тебя лучше, а тут вдруг ты потеряла драйв. И произошло это сразу после того, как я объявил о своем уходе.

– Я отказываюсь это обсуждать. – Я приготовилась встать.

– Твой… твой друг… тот, кого я видел… он плохо отнесся к твоему продвижению?

Я снова рухнула на стул и сгорбилась.

– Нет… дело не в этом… он даже не знает, вообще никто не знает, – не задумываясь, ответила я.

– Не понимаю.

– Я предпочла уйти от него…

Это вырвалось само собой. Я пала так низко, что изливаю душу Бертрану.

– Почему ты это сделала?

– Потому что иначе я бы не справилась! – Я непроизвольно повысила голос, я больше не держала себя в руках.

– Кто тебе такое сказал?

– Вы!

– Я? Ну ты придумала! Когда это я говорил, что ты должна выбирать между карьерой и личной жизнью?

Я в ярости вскочила со стула. Что он мне рассказывает?

– Да всегда, постоянно! «Не отвлекайся ни на что, Яэль!» – процитировала я, подражая его интонациям, бегая туда-обратно перед столом и жестикулируя, как буйнопомешанная. – «Никто и ничто не должно мешать твоему карьерному росту!» Сколько раз вы мне это повторяли?

– Это не значит, что ты должна оставаться одна.

Я остановилась и уничтожила его взглядом. Хорош он, однако! Легко ему так говорить, когда его единственная страсть – работа!

– Еще как значит! Вот вы же один! Выходит, если хочешь добиться успеха, одиночество неизбежно.

– Мой пример не обязательно достоин подражания, и…

– Вы издеваетесь надо мной, Бертран?! Разве вы не ушли от жены ради карьеры?

– С чего ты это взяла? – занервничал он. – Так вот нет! Я ушел потому, что у нас были слишком разные представления обо всем.

– Это одно и то же…

– Ты ошибаешься.

Я встала перед ним, уперев руки в бока и едва сдерживая желание убить его. Он не отводил глаз.

– Хватит, Бертран! Кончайте играть в игрушки. Я выстроила свою жизнь по вашему образцу. Давайте объясняйте, – приказала я вибрирующим от злости голосом.

Он тяжело вздохнул:

– Когда я говорил, что никто не должен тебе мешать, я просто подразумевал, что нельзя отказываться от своих амбиций в угоду человеку, с которым живешь. Те, кто так поступает, в один прекрасный день терпят поражение и перекладывают ответственность за свой провал на партнера. Вопрос выбора не имеет права на существование.

– А как же ваши дети? – настаивала я.

Необходимо срочно отыскать хотя бы малюсенькое оправдание тому, что я сделала. Невозможно допустить, чтобы я настолько ошиблась! Этого мне не вынести.

– Мои дети выросли, у них своя жизнь. Но карьера не мешала мне заниматься ими и наблюдать за тем, как они взрослеют, пусть и издалека. Так, впрочем, поступает больше половины разведенных отцов. Я не говорю, что это самое удачное решение, что есть, то есть, но я никогда бы не бросил их из-за работы. За кого ты меня принимаешь?! Ты же ничего не знаешь о моей жизни!

Мы с вызовом уставились друг на друга. Пока я еще держалась. Но моя прекрасная уверенность в своей правоте потихоньку таяла.

– Не надо вешать на меня ответственность за собственные ошибки, Яэль. Ты уже большая девочка. Ты предпочла опустить то, что не встраивалось в твою теорию, и все поняла по-своему, чтобы найти себе оправдание. Кстати, с чего ты взяла, что у меня в жизни никого нет?! Все, абсолютно все – вопрос доверия и уважения.

Я свалилась на стул, все мои профессиональные и нравственные ориентиры рассыпались словно карточный домик. Получается, я принесла бесполезную жертву? Я чувствовала себя опустошенной, я осталась одна – бессмысленно и бесполезно.

– А теперь послушай меня. Когда я предлагал тебе партнерство, у меня были сомнения. И действительно, произошло то, чего я опасался, – ты обезумела, окончательно слетела с катушек. Нельзя выдерживать такой ритм в одиночестве, никто не может. Я держусь, потому что у меня есть моя «кислородная подушка», она всегда ждет меня и помогает мне, не забывая при этом о себе, так как у нее собственная блестящая карьера. Это ее выбор, и я его уважаю. Амбиции не означают одиночество. Буду честен с тобой: пока ты была в отпуске, я рассматривал не только наше с тобой партнерство, но и другие варианты. И все-таки я захотел дать тебе последний шанс. Я всегда верил в тебя, Яэль. Я полагал, что тебе хватит сил, ждал, чтобы у тебя внутри щелкнуло. И чудо случилось, ты развернулась в сторону равновесия между карьерой и личной жизнью. А дальше все пошло еще лучше, и я подумал, что ты созрела. Разве я хоть раз упрекнул тебя, хоть какой-то намек сделал, с тех пор как узнал, что в твоей жизни появился мужчина?